Тутъ я разсказывалъ, что кушалъ, и въ обмѣнъ выслушивалъ перечень всевозможныхъ блюдъ и лакомствъ, изъ которыхъ, я зналъ, что только нѣкоторыя были въ дѣйствительности съѣдены разсказчикомъ, а остальныя приводились, лишь какъ примѣръ пріятныхъ возможностей. Но я и виду не подавалъ, что не вѣрю разсказу. Это было бы крайней неучтивостью. Затѣмъ разговоръ нашъ переходилъ на болѣе возвышенныя темы, и мы мало-по-малу погружались въ разсужденія о индѣйской Арупа – тайнѣ совершеннаго бытія внѣ матеріи, о правящемъ разумѣ и всеобщей любви Дхарма, законы которой повѣдалъ людямъ Божественный учитель, Фо, и другихъ высокихъ предметахъ, распивая при этомъ прилежно душистый чай.
Изъ моихъ соотечественниковъ только Саша Воробьевъ изрѣдка приходилъ ко мнѣ и былъ принять въ семейномъ кругу Сянь-шаня. Въ третій его визитъ даже госпожа Ханъ-Ми и Ліенъ вышли къ нему. Сянь-шань, видимо, желалъ быть популярнымъ на заводѣ.
– Да!.. У васъ губа не дура!.. – протянулъ Воробьевъ, увидѣвъ дѣвушку.
– Что вы толкуете!.. Я васъ не понимаю!..
– Да что отпираться!.. Тайна открыта! – смѣялся юноша. Я быстро отвернулся; я боялся, что дѣвушка услышитъ; мнѣ даже показалось, что она уже услышала, такъ какъ лицо ея вдругъ покрылось густою краскою.
– Почтенная Ханъ-Ми! – заговорилъ я торопливо, – позвольте представить вамъ моего скромнаго друга Са-шу. Ліенъ, поздоровайтесь съ нимъ по-русски, покажите, что вы албазинка и что не даромъ прошли для васъ мои уроки… Вѣдь вы не много русская!.. – добавилъ я нарочно по-русски.
Дѣвушка уже овладѣла собою. На европейскій поклонъ Саши, однако, отвѣтила обычнымъ китайскимъ поклономъ. Саша былъ, видимо, смущенъ.
– Она знаетъ по-русски? Что же вы не сказали? – упрекалъ онъ меня передъ уходомъ.
– Да я вѣдь говорилъ вамъ, что она православная!.. Вы должны были вообще воздержаться… Ваши замѣчанія обидны и не заслужены! На чемъ вы ихъ основываете?
– Ну, это ничего не значитъ! Такихъ христіанъ, какъ они, здѣсь много! Я вѣдь видѣлъ у нихъ въ залѣ алтарь предковъ…