– О, да! Только вотъ, высоко-великодушный господинъ управляющій перевелъ меня внутрь ограды!
Ми вздохнулъ.
– Что жъ дѣлать!.. Людей нѣтъ!.. Къ тому же все уладилось!.. – объяснилъ мнѣ Ѳома Ѳомичъ перемѣну своего рѣшенія и весело махнулъ рукою.
На верхней площадкѣ лѣстницы подъ большимъ краснымъ зонтикомъ стоялъ въ сопровожденіи нѣсколькихъ слугъ важный китайскій чиновникъ и быстро глядѣлъ узкими, блестящими глазками на мою повязанную окровавленнымъ полотенцемъ голову. Я понялъ, что мой выѣздъ былъ собственно представленіемъ, устроеннымъ ради него. Въ воротахъ стояли солдаты съ драконами на груди и спинѣ, солдатъ же увидѣлъ я вдали на чайныхъ плантаціяхъ, гдѣ по прежнему сновали толпы рабочихъ въ синихъ рубахахъ и шароварахъ, собиравшихъ съ кустовъ душистыя листья.
Въ дѣйствительности я не былъ даже особенно боленъ, раны мои стали быстро заживать, благодаря внимательному уходу Ліенъ. Ханъ-Ми отпускала дѣвушку ко мнѣ въ комнату, въ виду исключительности моего положенія и косвеннаго причастія къ нему главы дома.
– Дѣти должны отвѣчать за родителей! – поучала она меня, когда я сошелъ внизъ и сѣлъ на верандѣ въ ихъ семейномъ кругу.
– Матушка, да вѣдь И все равно, что нашъ старшій братъ!.. – смягчила замѣчаніе матери Ліенъ.
Ми, однако, молчалъ, разговоръ, видимо, былъ ему непріятенъ, и онъ быстро перевелъ его на разсказъ о служебныхъ дѣлахъ. Несмотря на засуху и общій недородъ, сборъ чая былъ на заводскихъ плантаціяхъ удовлетворительный, а цѣны ожидались высокія. Съ присущимъ китайцамъ пристрастіемъ къ земледѣлію, Ми подробно разсказывалъ, какими мѣрами ему удалось достигнуть въ короткое время своего управленія такихъ результатовъ.
– Все это я прочелъ въ древнихъ книгахъ Кингъ! – хвалился онъ.