Зачѣмъ только все это онъ дѣлалъ, они объяснить не могли… Опять тихо звякнули сапеки… Та-Ньянгъ вскочила, но Уангъ придержалъ ее за рукавъ…
Между тѣмъ А-Пе все блуждалъ по дому, точно безумный. Онъ уходилъ, возвращался, заглядывалъ въ кухню, въ дѣтскую, гдѣ спали безмятежно И-По и Хонгъ-Ю. Вотъ, наконецъ, деревянныя подошвы его сандалій застучали на верандѣ. Онъ обошелъ кругомъ домъ и раскрылъ ворота. Уангъ и Та-Ньянгъ вошли въ комнату предковъ и оттуда сквозь открытыя двери слѣдили за нимъ. Широкоплечая его фигура въ синей рубахѣ, съ мѣшкомъ риса на спинѣ, мелькнула въ пролетѣ воротъ и исчезла за ихъ краемъ.
– Сынъ мой, сынъ! – простонала Та-Ньянгъ, простирая руки.
Уангъ зажалъ ей ротъ рукою.
– Такъ хочетъ Земля и Небо! – проговорилъ онъ съ трудомъ. Слезы градомъ заструились по осунувшемуся лицу старика.
Супруги подождали, пока шаги удаляющагося сына не затихли окончательно на каменистой тропинкѣ. Тогда только они вышли за ворота. Солнце едва взошло. Покрытыя росою окрестности сверкали, точно усыпанныя алмазами и жемчугомъ. Желтая Та-Шуей-Хи медленно текла серединой долины. Густо неслись по ней суда, суденышки и большія „джонки“. Тамъ, гдѣ охранныя насыпи и плотины скрывали корпусы кораблей, казалось, что ихъ вздутые, желтые и коричневые паруса сами несутся надъ землею, подобно большимъ птицамъ или небеснымъ драконамъ. По многимъ мостамъ, дугою переброшеннымъ черезъ рѣку, шли люди, миновали горбы мостовъ и исчезали по ту сторону ихъ, точно проваливались въ бездну…
А-Пе уже никогда не вернулся въ долину желтой Та-Шуей-Хи. Онъ погибъ, защищая отъ пришельцевъ свою милую родину. Имя его занесено въ скрижали на алтарѣ предковъ, и по праздникамъ это имя ласкаетъ запахъ родныхъ цвѣтовъ, голубой дымъ фиміама и тихія молитвы родныхъ.
КУЛИ.
Разсказъ.
Страну Благородной Желтой глины, древнюю колыбель Китая, два года подъ рядъ посѣтила такая засуха, что всякій разсказъ о ней покажется невѣроятнымъ. Старики смутно вспоминали о такомъ же бѣдствіи временъ ихъ младенчества, когда треть мужского населенія принуждена была уйти на югъ. Испытаніе прекратилось только тогда, корда въ числѣ выходцевъ удалились преступники, вызвавшіе своими прегрѣшеніями гнѣвъ Высокаго Неба. Долго спустя, рожденіе дѣвочки встрѣчалось въ семьяхъ, какъ несчастіе. Запросъ на мужчинъ былъ таковъ, что добрые нравы не рушились только благодаря сознанію, что новые грѣхи могутъ вызвать новое наказаніе.