– Кто нибудь долженъ погибнуть!.. Не умру я, такъ умрутъ другіе, такіе-же молодые, крѣпкіе… Но справедливо, чтобы тѣ, что умрутъ, хоть что-нибудь узнали въ жизни… Я ничего не узналъ… За грѣхи умершихъ будутъ каяться живые… Отецъ вѣрно сейчасъ скажетъ мнѣ, если рѣшилъ, вѣрно скажетъ еще до сна…
Но старикъ Уангъ хранилъ молчаніе. Только когда остался вдвоемъ съ женой, онъ не выдержалъ и разсказалъ ей съ неудержимой скорбью обо всемъ и о своемъ рѣшеніи.
– А-Пе!.. А-Пе!.. Милый А-Пе!.. На то я родила тебя, на то воспитывала!.. простонала Та-Ньянгъ.
– Перестань, старуха!.. Иди спать! Ночь длинная… Авось богъ Грома броситъ гибель на хищныхъ завоевателей, и погибнутъ они подобно призракамъ…
Вопреки надеждамъ стариковъ ночь тихая, теплая, благоухающая рѣяла беззвучно надъ землею и дышала въ широкія окна домика Уанговъ.
Супруги не спали. Все они ворочались съ боку на бокъ. Деревянная подушка Та-Ньянгъ стала влажной отъ слезъ. Наконецъ Уангъ коснулся плеча старухи.
– Встань, зажги лампу и насыпь въ мѣшокъ рису.
Женщина послушно поднялась, прошла тихо, какъ привидѣніе, мимо спящихъ дѣтей и направилась въ кладовую. Уангъ между тѣмъ считалъ мѣдныя сапеки и нанизывалъ ихъ на ремень, какъ подобаетъ для путешественника. Много денегъ онъ не могъ дать сыну. Годъ былъ изъ ряду вонъ плохой. Старикъ, поглядывая со скорбью на ничтожную сумму вспомоществованія, утѣшалъ себя, что деньги на войнѣ только обуза, что солдаты живутъ всегда и вездѣ добычей.
Рисъ и деньги родители положили на столѣ въ главной комнатѣ и вернулись къ себѣ въ спальню. Та-Ньянгъ обняла голову мужа, и такъ просидѣли они въ темнотѣ безъ словъ и движенія, поддерживая другъ друга и прислушиваясь, скоро-ли зазвучать знакомые шаги.
Наконецъ сѣдой разсвѣтъ проскользнулъ внутрь дома. Вскорѣ кашлянулъ проснувшійся А-Пе. Родители слышали, какъ онъ одѣвался, стараясь двигаться возможно тише, чтобы не разбудить спящихъ. Онъ вошелъ въ главную комнату дома, въ комнату предковъ, гдѣ вчера молились они, и отперъ наружныя двери. Затѣмъ все надолго затихло: и шаги, и даже дыханіе парня. Вдругъ зазвенѣли… сапеки. И опять все замерло. Старики неожиданно разслышали легкіе шаги сына, направляющіеся къ нимъ, и сердца у нихъ крѣпко забились. Но А-Пе только подошелъ къ дверямъ, постоялъ немного, и также тихо ушелъ. Онъ опять заходилъ по комнатѣ предковъ, и слышно было, какъ онъ трогалъ предметы, передвигалъ стулья, шуршалъ цвѣтами…