Мои сапеки!.. Мои сапеки!.. отдай мои сапеки!.. повторялъ грозно Ю-Лянгъ. Шангъ-Си уже готовился схватить вора за шиворотъ, но между ними вдругъ встали неизвѣстно откуда явившіеся люди. Они молча, хмурно глядѣли въ лицо братьямъ и мѣшали имъ наброситься на вора. Тотъ медленно отступалъ къ берегу.
– Это всѣ наши деньги… Не умирать-же намъ съ холоду!!
– И мнѣ не умирать-же съ голоду… Я вотъ добровольно возвращу моему старшему брату половину связки, и пусть мой старшій деревенскій братъ поблагодаритъ за науку… Я не желаю ничьей гибели, и кидаться въ воду не за чѣмъ… Но я воръ и живу затѣмъ, чтобы люди берегли свое добро и не зѣвали зря по сторонамъ… Пусть мой деревенскій братъ помнитъ это и пусть избѣгаетъ судовъ и полиціи…
– Пусть избѣгаетъ судовъ и полиціи… О да! согласились окружающіе…
– Бери свою половину… бери и благословляй великодушіе побѣдителя!..
Лицо Ю-Лянга побагровѣло, онъ собирался крикнуть обидчикамъ въ упоръ грубое проклятье, но Шангъ-Си придержалъ его за рукавъ.
– Бери свои сапеки и уходи, а то вѣдь и мы можемъ раздумать… Къ тому же ты обратилъ уже на себя вниманіе желтаго дракона на томъ концѣ моста, и мы тебя оставимъ ему въ добычу, дабы ты былъ наказанъ за глупость! Воръ ловко разорвалъ ремень, всунулъ въ руку Ю-Лянга его долю и незамѣтно исчезъ въ толпѣ. Братья замѣтили, что полицейскій дѣйствительно направляется къ нимъ, и тоже постарались улизнуть.
Таково было первое знакомство сыновей почетнаго Шангъ-Хаи-Су съ кипучей жизнью „Страны цвѣтовъ“.
Впослѣдствіи они наловчились, прошли не одну густо населенную и роскошно воздѣланную долину, посѣтили не одинъ многолюдный городъ и бродили по селамъ и отдѣльнымъ фанзамъ въ поискахъ работы. И вездѣ отказывали имъ, вездѣ они чувствовали себя лишними среди занятой, озабоченной толпы. Какъ только заговаривали они о работѣ, лица людей каменѣли, взгляды ихъ дѣлались враждебны, точно просящіе совершили преступленіе. Сапеки братьевъ таяли, точно воскъ подъ лучами лѣтняго солнца. Мало-по-малу они привыкали довольствоваться ежедневно горстью риса, затѣмъ они научились ѣсть черезъ день, спать, гдѣ придется, и не брезговать ничѣмъ, что только способенъ переварить желудокъ. Они исхудали, платье ихъ превратилось въ лохмотья, они извѣрились въ свое счастье и свои силы. Они спускались все ниже, въ тѣ круги, гдѣ встрѣчались только съ такими же, какъ они, алчущими труда и ѣды существами. И вездѣ они слышали въ отвѣтъ:
– Много своихъ у насъ, такихъ-то… Не надо!..