Молчаливый Шангъ-Си обнаруживалъ зато другія качества. Онъ настолько плавно двигался, твердо ступалъ, ловко удерживалъ равновѣсіе и ритмъ покачиванія въ самыхъ разнообразныхъ условіяхъ, что подрядчикъ немедленно назначилъ его въ носильщики къ больной иностранкѣ. Сначала Шангъ-Си пугливо озирался при малѣйшемъ восклицаніи, даже движеніи „преданныхъ дьяволу варваровъ“, но затѣмъ привыкъ и даже полюбилъ грустное лицо „стараго длинноносаго господина гуся“, больную же „гусыню“ несъ бережно, точно яйцо благодѣтельнаго дракона. Ея слабые стоны гулко отзывались въ добромъ сердцѣ парня, вызывая въ немъ укоры совѣсти за всякій неловкій шагъ.
– Хорошо! Ловкачи!.. – подбадривали ихъ товарищи.
– Осталось вамъ только вкупиться въ носильщики… Вотъ получите деньги въ Чен-Ту и сейчасъ же внесете сборъ въ кассу и устроимъ пирушку.
– Да еще слѣдуетъ вамъ выучиться курить опій!.. Безъ этого нельзя. Зачастую носильщику ни поѣсть некогда, ни согрѣться негдѣ; одно утѣшеніе, поддержка и подкрѣпленіе – трубочка хорошаго опія!.. поучалъ ихъ старый носильщикъ.
Но Шангъ-Си не нуждался ни въ какой поддержкѣ; онъ даже на тощихъ хлѣбахъ подрядчика сталъ быстро поправляться, и крѣпкія его мышцы опять закруглились и залоснились, точно бронза. Ю-Лянгъ не прочь былъ попробовать интереснаго снадобья, но строгій взглядъ брата всегда удерживалъ его во-время.
– Подожду, когда вкупимся!.. отвѣчалъ онъ искусителямъ.
Братья вправду предполагали, что, наконецъ, нашли пристанище для своихъ жаждущихъ труда рукъ. Подрядчикъ – онъ въ то же время и староста ихъ маленькой артели – помалкивалъ, но, казалось, былъ ими доволенъ.
Путешественники оставили горы и двигались по довольно населенной, плодородной долинѣ. Имъ навстрѣчу частенько попадались толпы носильщиковъ, здоровались съ ними и проходили мимо, но ни одна партія не нагнала ихъ. Подрядчикъ все ихъ поторапливалъ.
– Ребята! если эта заморская чертиха умретъ въ пути, насъ еще, пожалуй, притянутъ къ суду за неподачу своевременно помощи путешественникамъ… Ну, ну… трогайте!.. Вытягивайте ноги!..
Носильщики напрягали остатки силъ и неслись какъ птицы. Иностранка стонала все жалобнѣе, а „старый гусь“ замирающимъ голосомъ говорилъ подрядчику: