– Слушайте, скажите имъ, что за всякій лишній день, если прибудутъ до срока въ Чен-Ту, я заплачу имъ ланъ серебра!..
– Эй, ребята, вытягивайте ноги! Опять этотъ заморскій чортъ грозилъ мнѣ судомъ, если жена его умретъ въ пути. Имъ обычай запрещаетъ умирать въ пути! переводилъ, грозно хмурясь, подрядчикъ.
Носильщики не ѣли и не спали, все вытягивали ноги. Нѣкоторые высказывали надежду, что „старый гусь“ наградитъ ихъ за небывалые труды. Но „старый гусь“, повидимому, сошелъ съ ума; онъ все требовалъ больше скорости и утверждалъ, что они движутся тише черепахи.
– Слушай, подрядчикъ! Ты имъ скажи, что я добавлю два лана за каждый лишній день, что я добавлю, сколько они захотятъ…
– Хорошо, знатный господинъ! я имъ скажу!..
И опять подрядчикъ расписывалъ носильщикамъ въ самыхъ яркихъ краскахъ гнѣвъ и мстительность „иноземнаго гуся“ и его намѣреніе „ударить въ большой барабанъ правосудія“, если его „гусыня“ умретъ въ пути.
Носильщики пыхтѣли, выбивались изъ силъ, ругались, наконецъ, взбунтовались:
– Мочи нѣтъ! Довольно!.. Мы не согласны дальше бѣжать… Кво упалъ, чтобы больше не встать, Гіангъ остался, Чуей не можетъ двигать ногами… Воѣ мы скоро подохнемъ…
– Хорошо! рѣшилъ, послѣ нѣкотораго раздумья, подрядчикъ. – Вы останьтесь и приходите съ грузомъ въ Чен-Ту возможно скоро. Це-Канъ замѣнитъ меня вамъ. А Ю-Лянгъ и Шангъ-Си понесутъ больную дальше. Силы ихъ не истощались, и, по правдѣ, они бы отвѣтили тяжелѣе другихъ, если бы иностранка умерла въ пути изъ-за нерадивости носильщиковъ… Правда, они не носильщики, но они согласились заступить ихъ…
– Вѣрно! одобрили присутствующіе.