– Да!.. Еслибъ у насъ была лодка, мы бы тоже могли пробраться по рѣчкѣ, посмотрѣть издали… Хотя онъ и плаваетъ, а уйти отъ него на ладьѣ можно. А что, Грегоре́й, – что зря сидѣть? сами себѣ, сшили бы мы тунгусскую „берестянку?“ Что ты на это скажешь? А?!
– Корья-то откуда возьмемъ?.. Лучше пусть Анка пойдетъ къ князю, все разскажетъ. О скотѣ тоже могла бы она похлопотать по пути… Не убьютъ ее вѣдь, а такъ всѣ мы помремъ.
Анка тоскливо взглянула на мужа и промолчала.
На завтра подъ давленіемъ голода, мужчины преодолѣли страхъ и двинулись въ поиски за пищей.
– Смотри, гдѣ пристроилась вѣдьма! – сказалъ Теченіе, указывая на крошечный островокъ среди Большого озера. – Хорошо выбрала. Кругомъ все видно… Вездѣ близко, а достать ее нельзя! Подожди, проклятая, ужъ рано или поздно, а отниму я у тебя мои сѣти… Не даромъ я всю зиму глаза на нихъ изводилъ, починялъ! Ужъ я ихъ найду… только лодку бы мнѣ.
Грегоре́й не отвѣчалъ; онъ долго и внимательно глядѣлъ на зеленый крошечный кружокъ земли, брошенный одиноко среди голубаго, водяного простора. Солнце золотило кудрявую листву острова и воду кругомъ него; надъ вершинами деревьевъ вился сизый дымокъ. Онъ-то и выдалъ Мергень.
– Да, хорошо выбрала!.. Комаровъ мало, всюду близко… Пусть сидитъ?.. А мы достанемъ коровъ и намъ тоже будетъ не дурно. Анка пойдетъ. Я ужъ знаю, она пойдетъ. Сѣно будемъ косить… Развѣ намъ теперь худо безъ ссоръ, безъ ругани?.. Тихо, спокойно… Не люблю, когда бабы ругаются, все чего-то ждешь, все опасаешься… Пусть она сидитъ себѣ на островѣ… Съ Богомъ!.. – разсуждалъ всю дорогу Грегоре́й.
Промышленники вернулись съ довольно обильной добычей. Они нашли нѣсколько утиныхъ гнѣздъ, и хотя яйца были уже съ зародышами, но и это – „слава Богу“ – пища!
Дня черезъ два они до того набрались смѣлости, что рѣшили провѣдать „городьбу“. Они отправились послѣ завтрака. Теченіе вооружился старой сковородой и барабанилъ въ нее все время. Грегоре́й размахивалъ пылающей головней. Оба они неистово ревѣли. Теченіе шелъ впереди, но высказывалъ мало довѣрія къ товарищу; онъ частенько оглядывался назадъ; Грегоре́й отвертывался, пряча отъ него поблѣднѣвшее лицо и глаза.
– Сознайся, Грегоре́й! Бросишь меня, если онъ выскочитъ? – не утерпѣлъ и спросилъ наконецъ рыбакъ.