– Наказаніе съ этой бабой!.. Совсѣмъ мужикъ-баба!.. Что жъ я могъ тутъ подѣлать?.. Дура!.. Пищу вылила, а „морду“-то еще не время смотрѣть… Какъ же быть?.. Громъ ее побей!.. Сказала, что боюсь ея… Конечно – боюсь! Развѣ не стану бояться такой вѣдьмы?!. Поцѣлуешь ее, а она тебѣ, пожалуй, губу откуситъ!.. Развѣ извѣстно, что съ ней можетъ случиться… Богъ, ее знаетъ?!. Вотъ и теперь – пришла мириться, просила, чтобъ пустить ее, а затѣмъ пищу вылила… Адтоллеръ! – ворчалъ Грегоре́й, стараясь извлечь изъ золы и спасти куски полусваренной рыбы.
VIII.
Нѣсколько дней спустя у Грегоре́я открылась на рукѣ первая, болѣе крупная язва. Онъ самъ вѣрилъ безусловно и другихъ убѣждалъ, что это послѣдствіе колдовства Мергень.
– Откуда у меня могла оказаться сразу такая дыра? Еще вѣдь на нихъ не время?!. И сейчасъ чувствую во внутренностяхъ взглядъ этой вѣдьмы!.. Да и жечь меня стало раньше всего тамъ, гдѣ она коснулась головой!.. Охъ!.. грѣхи мои!.. Несчастье мое! – Онъ легъ, стоналъ и ничего не хотѣлъ дѣлать.
– Что же ты, Грегоре́й, такъ сразу!.. Не поддавайся… крѣпись!.. Всѣ мы болѣемъ. И я, знаешь, не на здоровыхъ хожу ногахъ… Пропадемъ, если всѣ ляжемъ… Мергень опять сегодня „морду“ осмотрѣла, рыбу унесла… Что станемъ дѣлать?!. – уговаривалъ его Теченіе.
– Пусть ее!.. Все черезъ васъ…
Между тѣмъ, Мергень, не встрѣчая больше Грегоре́я, все смѣлѣе и ближе подходила къ юртѣ. Прокаженнымъ казалось, что вотъ-вотъ откроются двери, и она явится среди нихъ. Въ лѣсу она остановила Бытерхай, собиравшую хворостъ.
– Что случилось съ Грегоре́емъ? Зачѣмъ его не видать… Что у васъ?
Дѣвочка смертельно перепугалась, поблѣднѣла и уставилась широко открытыми глазами на людоѣдку.
– Чего глаза пучишь? Отвѣчай, чортово отродье! Вѣдь, не съѣмъ тебя! – вскрикнула женщина и вдругъ насупилась, сплюнула, отвернулась и ушла.