Необычный успѣхъ ихъ путешествія опьянилъ положительно всѣхъ.
– Ѣда… одежда… сѣти, лодка, даже – сахаръ, чай и соль!.. Знаешь, Анка, ты большая удачница! – восторгался Теченіе. – Еще сегодня вечеромъ сѣти поставлю. Только нужно лодку осторожно перетащить на озеро, чтобы „вѣдьма“ не замѣтила. Князь, сказываешь, на насъ всѣхъ сердится. Я вѣдь давно говорилъ, что на насъ всѣхъ будутъ серчать за проклятую людоѣдку… Никто вѣдь не знаетъ… И какая ей польза разносить хворь по всему свѣту? Всѣ заболѣютъ, и намъ только хуже будетъ, некому помогать будетъ… И вправду облаву на нее устроить!.. А то какъ?.. Какъ думаешь, Грегоре́й?
Грегоре́й глядѣлъ въ то время задумчиво на огонь, у котораго кипятились чайники и ничего не думалъ но кивнулъ значительно головою.
На завтра уже у нихъ была свѣжая рыба. Несмѣтное количество комаровъ, сброшенныхъ въ воду бурей, которыя толстымъ на палецъ слоемъ покрывали нѣкоторые плесы, привлекла къ берегамъ тучи серебристыхъ лососей. Хотя подаренныя обществомъ сѣти были плохи, но обиліе рыбы покрывало недостатки снастей. Теченіе ликовалъ. Мергень что-то подозрѣвала и возможно, что замѣтила лодку, потому что нѣсколько разъ подплывала къ берегу и, стоя въ лодкѣ съ ладонью козырькомъ у глазъ, долго всматривалась въ ихъ юрту. Ея смуглая, стройная фигура съ узкимъ только поясомъ на голыхъ бедрахъ, рѣзко выдѣлялась на синевѣ спокойно спящихъ водъ.
– Смотритъ, воронъ!.. Высматриваетъ… Напрасно щуришь вѣки, воровка!.. Ничего не увидишь! Говорилъ вѣдь я: мужикъ всегда мужикъ, и никогда бабѣ съ нимъ не сравняться! – хвасталъ Теченіе.
Впрочемъ, увѣренность его продолжалась не долго. Нѣсколько дней спустя онъ вернулся смущенный и злой.
– Нашла!.. – сказалъ онъ у порога.
– Ну и что? Унесла?! Опять ничего нѣтъ?! – спросили всѣ хоромъ.
– Эхъ!.. Не такой я дуракъ… Сѣти у меня каждая въ другой тони… Одну взяла!
– Найдетъ и остальныя. Нѣтъ, надо съ этимъ покончить! – рѣшительно воскликнулъ Грегоре́й. Успѣхъ Анки, а главное, надежда на получку коровы опять вернули ему силы и воспламенили любовь къ женѣ. Рана на плечѣ перестала мѣшать и даже стала подживать.