– Пусть гніютъ – не ваше! Будетъ съ васъ, что сѣтями моими пользуетесь…
– Сѣти-то вѣдь наши были, – замѣтилъ Грегоре́й.
– Были да сплыли! Что, развѣ получили бы вы ихъ, еслибъ я сама ихъ вамъ не вернула?.. Вѣдь приходилъ ты за ними, Грегоре́й!.. – добавила насмѣшливо Мергень.
– Вѣдьма! – ворчалъ Грегоре́й. – Когда вблизи ея Сяду, сейчасъ все тѣло у меня сводитъ… кость ломитъ… Язвы тоже стали пуще болѣть отъ ея прихода!
– Кабысь! Не говори: простите вы ей!.. Совсѣмъ она уже исправиться было пожелала, да въ печень ее желѣзомъ ткнули… Извѣстно – отъ печени всегда злость бываетъ!.. Подождите, ужо лѣто придетъ, то или ей полегчаетъ, или на островъ опять уйдемъ себѣ вдвоемъ, – уговаривалъ ихъ Теченіе.
– Не знаю, какъ мы до лѣта дотянемъ, моченьки нѣтъ! – вздохнула Анка.
Теченіе тоже вздыхалъ, кивалъ головою, заискивающе улыбался и, въ сознаніи своей виновности, старался вездѣ, гдѣ только могъ, замѣнить въ работѣ Грегоре́я. Работалъ онъ для нихъ для всѣхъ, но безпрекословно слушался только Мергень.
Послѣдняя мало-по-малу безраздѣльно завладѣла управленіемъ юрты.
– Сегодня надо починить всѣ сѣти, а завтра ихъ перенесете съ Грегоре́емъ на другую тоню. Тамъ промыселъ теперь лучше! – распоряжалась она.
Правда, она въ этомъ знала толкъ. Но она вмѣшивалась рѣшительно во все, даже собственнаго сѣна не позволила имъ безъ спросу метать.