Друзья и домашнія закидали Донъ-Кихота множествомъ вопросовъ, на которые онъ отвѣчалъ просьбой дать поѣсть и не мѣшать ему спать, крайне нуждаясь въ томъ и другомъ. Поспѣшивъ исполнить его желаніе, священникъ обратился затѣмъ съ распросами въ знакомому намъ крестьянину, который съ малѣйшими подробностями разсказалъ, какъ встрѣтилъ онъ лежавшаго поперегъ дороги Донъ-Кихота и послѣдовавшее затѣмъ путешествіе его на ослѣ. Разсказъ этотъ побудилъ священника поспѣшить приведеніемъ въ исполненіе задуманнаго имъ предпріятія, и съ этимъ намѣреніемъ онъ на другой день отправился вмѣстѣ съ цирюльникомъ къ Донъ-Кихоту.
Глава VI
Донъ-Кихотъ спалъ еще, когда пришедшіе къ нему гости попросили у его племянницы ключъ отъ комнаты, хранившей его книги, ставшія несомнѣннымъ источникомъ случившихся съ нимъ бѣдъ. Племянница радостно исполнила ихъ просьбу, и всѣ они, въ сопровожденіи экономки Донъ-Кихота, вошли въ его библіотеку, содержавшую въ себѣ болѣе ста толстыхъ, хорошо переплетенныхъ и нѣсколько маленькихъ книгъ. Экономка, увидѣвъ ихъ, съ негодованіемъ покинула комнату и возвратилась черезъ нѣсколько времени съ чашей святой воды и вѣтвью иссопа. «Нате, отецъ мой», сказала она священнику: «окропите святою водой эту комнату, чтобы проклятые волшебники, обитающіе въ собранныхъ здѣсь книгахъ, не околдовали насъ, за наше стремленіе изгнать ихъ изъ этого міра». Священникъ улыбнулся и попросилъ цирюльника подавать ему, по очереди, книги Донъ-Кихота, чтобы не сжечь тѣ изъ нихъ, которыя не заслуживали подобной участи.
«Нѣтъ, нѣтъ, не щадите ни одной», говорила племянница; «всѣ онѣ виновны въ нашемъ несчастіи. Всѣхъ ихъ нужно выкинуть за окно, стащить въ кучу и сжечь среди двора, или, еще лучше, чтобы избавиться отъ дыма, устроить для нихъ костеръ на заднемъ дворѣ«. Экономка была того-же мнѣнія; но священникъ желалъ узнать хоть названія книгъ, и первая, поданная ему цирюльникомъ, оказалась Амадисомъ Гальскимъ. Говорятъ, замѣтилъ священникъ, что Амадисъ Гальскій былъ первою рыцарской исторіей, напечатанной въ Испаніи, послуживъ образцомъ для всѣхъ остальныхъ. Сжечь ее я нахожу не лишнимъ, какъ основательницу зловредной секты.
— Пощадите ее, сказалъ цирюльникъ, многіе увѣряютъ, будто она лучшая изъ рыцарскихъ книгъ.
— Какъ образецъ, она заслуживаетъ прощенія, отвѣчалъ священникъ; повременимъ сжигать ее, и посмотримъ, что слѣдуетъ за нею. Цирюльникъ подалъ ему исторію подвиговъ Эспландіана. законнаго сына Амадиса Гальскаго.
— Сынъ не достоинъ отца, потрудитесь выкинуть его за окно, сказалъ священникъ, обращаясь къ экономкѣ; пусть онъ послужитъ основаніемъ нашему костру.
Экономка поторопилась исполнить данное ей повелѣніе, и Эспландіанъ отправился ждать заслуженной имъ участи.
— Дальше что? спросилъ священникъ.
— Дальше Амадисъ Греческій, и вѣроятно всѣ книги, стоящія на этой полкѣ, принадлежатъ въ роду Амадисовъ, отвѣчалъ цирюльникъ.