— Въ такомъ случаѣ на дворъ ихъ, проговорилъ священникъ, потому-что я готовъ скорѣе сжечь моего отца, встрѣтивъ его въ образѣ странствующаго рыцаря, чѣмъ пощадить королеву Пинтикингестру съ пастухомъ Даринелемъ и со всѣми ихъ мудростями.
— Я того-же мнѣнія, добавилъ цирюльникъ.
— И я того-же, проговорила племянница.
— Когда такъ, — пусть всѣ онѣ отправляются къ своему товарищу, сказала экономка, и, не трудясь выходить изъ комнаты, швырнула ихъ, какъ попало, за окно.
— Это что за толстая книга? спросилъ священникъ.
— Донъ-Оливантесъ Лаурскій, отвѣчалъ синьоръ Николай.
— Произведеніе автора, написавшаго Садъ Флоры, добавилъ священникъ; право не знаю, въ которомъ изъ этихъ сочиненій меньше вздору. Во всякомъ случаѣ, донъ-Оливантесу не угодно-ли будетъ отправиться на дворъ, въ наказаніе за разсказываемыя имъ нелѣпости.
— Вотъ Флорисмаръ Гирканскій, сказалъ синьоръ Николай.
— Флорисмаръ тоже здѣсь? воскликнулъ священникъ. Пусть-же онъ потрудится поскорѣй отправиться къ своимъ товарищамъ. Мы не пощадимъ эту грубую, дурно изложенную книгу ни за странное рожденіе ея, ни за небывальщины, которыми она наполнена.
— Вотъ Рыцарь Платиръ, возвѣстилъ цирюльникъ.