— Вотъ эти двѣ, отвѣтилъ священникъ: Донъ Циронгиліо и Феликсъ Марсъ.
— Да за что же? развѣ это книги еретическія и флегматическія? спросилъ хозяинъ.
— Вы вѣрно хотѣли сказать схизматическія? перебилъ цирюльникъ.
— Это какъ вамъ угодно, отвѣтилъ хозяинъ, но только если вы намѣрены сжигать какую-нибудь изъ моихъ книгъ, такъ сжигайте, по крайней мѣрѣ, великаго капитана и Діего Гарсіа; потому что я скорѣй позволю сжечь жену и дѣтей, чѣмъ какую-нибудь другую изъ этихъ книгъ.
— Другъ мой! сказалъ священникъ; книги эти наполнены глупостями и чушью, между тѣмъ., въ исторіи великаго капитана описываютъ истинные подвиги и дѣянія славнаго полководца Гонзальва Кордуанскаго, который своими блестящими и многочисленными побѣдами стяжалъ во всемъ мірѣ имя великаго капитана, названіе славное, громкое и принадлежащее ему одному. Діего же Гарсіо Паредесскій былъ благородный рыцарь и великій воинъ, уроженецъ города Труксилло въ Эстрамадурѣ; человѣкъ, замѣчательный кромѣ того своей необыкновенной силой; онъ останавливалъ, напримѣръ, однимъ пальцемъ мельничное колесо, во время самаго стремительнаго движенія. Однажды, онъ оборонялъ мостъ одинъ противъ многочисленной арміи и совершалъ вообще такіе подвиги, что еслибъ не самъ онъ былъ своимъ историкомъ, а предоставилъ описать ихъ какому-нибудь другому, менѣе скромному человѣку, то этотъ рыцарь затмилъ бы своими дѣлами подвиги Гектора, Ахиллееса и Ролаида.
— Тоже нашли чему удивляться, воскликнулъ хозяинъ. Экое диво — остановить мельничное колесо? Потрудитесь-ка прочесть, что говорится въ этой книгѣ о Феликсѣ Марсѣ Гирканскомъ, который однимъ ударомъ убилъ пять великановъ, какъ будто они были сдѣланы изъ рѣпы. Въ другой разъ онъ одинъ напалъ на армію изъ милліона шести сотъ тысячъ солдатъ и искрошилъ ихъ какъ барановъ. А что скажете вы объ этомъ храбрецѣ донь-Циронгиліо Ѳракійскомъ, который до того былъ храбръ, что, вотъ прочитайте въ этой книгѣ, плавая однажды по морю, онъ увидѣлъ на водѣ огромнаго дракона, и, не долго думая, вспрыгнулъ на него, усѣлся верхомъ на его чешуйчатыхъ плечахъ и такъ страшно сталъ давить его за горло, что дракону не было иного средства спастись, какъ увлечь съ собою на дно морское рыцаря, который ни за что не хотѣлъ оставить чудовища. И когда рыцарь этотъ очутился на днѣ моря, то увидѣлъ себя въ великолѣпномъ дворцѣ, среди восхитительнѣйшихъ садовъ; драконъ же превратился въ прекраснаго старца, наговорившаго рыцарю такого, что просто не наслушаться. Еслибъ вы, ваша милость, услышали, что говорилъ онъ ему, то просто съума бы сошли отъ удовольствія. А этотъ великій капитанъ вашъ и Діего, двухъ фигъ, по моему, не стоятъ.
Услышавъ это, Доротея сказала на ухо Карденіо: «хозяинъ кажется не далекъ отъ того, чтобы составить пару Донъ-Кихоту.»
— Мнѣ тоже кажется, отвѣчалъ Карденіо; онъ воображаетъ, будто все, что онъ вычиталъ въ своихъ книгахъ, случилось въ дѣйствительности совершенно такъ, какъ это писано, и, клянусь Богомъ, его трудно разъувѣрвть въ этомъ.
— Другъ мой! говорилъ между тѣмъ хозяину священникъ; на свѣтѣ не было ни Феликса Марса Гирканскаго, ни Циронгиліо Ѳракійскаго, ни другихъ господъ, подобныхъ описаннымъ въ вашихъ книгахъ. Все это ложь, побасенки, сочиненныя праздными людьми, съ цѣлію заставить насъ проводить время за чтеніемъ такъ, какъ вы проводите его, по вашимъ словамъ, съ жнецами. Рыцари эти, клянусь Богомъ, никогда не существовали на свѣтѣ и не совершали ни тѣхъ подвиговъ, ни тѣхъ безумствъ, какіе имъ приписываютъ.
— Сказывайте эти сказки другимъ, а не мнѣ, воскликнулъ хозяинъ, поищите лучше чего-нибудь другого, на чемъ поточить вамъ языкъ. Не кормите меня кашкой, я, слава Богу, не ребенокъ. Странное дѣло! вы хотите заставить меня вѣрить, будто то, что написано въ книгѣ ложь и безумство, тогда какъ книги эти напечатаны съ дозволенія королевскаго совѣта, который, кажется, не позволилъ бы печатать столько сраженій и очарованій, что просто голова идетъ кругомъ, еслибъ все это было вздоромъ.