На разсвѣтѣ, Ансельмъ, не замѣчая, что возлѣ него нѣтъ Камиллы, поспѣшно всталъ, желая поскорѣе узнать тайны, которыя обѣщала открыть ему Леонелла. Отворивъ ея комнату онъ, однако, не нашелъ тамъ своей горничной, и только связанныя у окна простыни указали ему путь, которымъ она ушла. Грустный пошелъ онъ сообщить эту новость Камиллѣ, но не находя нигдѣ и Камиллы, онъ совершенно растерялся. Напрасно спрашивалъ онъ прислугу, не видѣлъ ли это нибудь его жены; никто ничего не отвѣтилъ ему. А между тѣмъ, отыскивая Камиллу въ комнатахъ, онъ неожиданно увидѣлъ открытые сундуки, въ которыхъ не оказалось самыхъ дорогихъ вещей; тогда только открылась предъ нимъ ужасная истина.
Полуодѣтый, встревоженный, мрачный побѣжалъ онъ къ Лотару, но узнавши отъ его слугъ, что ночью, забравши всѣ деньги, Лотаръ покинулъ городъ, Ансельмъ готовъ былъ сойти съ ума, особенно же, когда, возвратившись домой, не засталъ тамъ никого; несчастнаго покинули всѣ его слуги. Онъ не зналъ что дѣлать, думать и говорить; и разсудокъ мало-по-малу оставлялъ его, когда въ одну минуту увидѣлъ онъ себя безъ жены, безъ друга, безъ прислуги, покинутый небомъ и землей, и въ довершенію всего обезчещеннымъ, потому что въ бѣгствѣ Камиллы онъ видѣлъ свою погибель. Пришедши немного въ себя, онъ рѣшился уѣхать въ деревню, къ своему другу, у котораго проводилъ нѣкогда время, и разсказать ему о своемъ страшномъ несчастіи. Заперевъ всѣ двери въ своемъ домѣ, онъ отправился, верхомъ, въ деревню, съ трудомъ переводя дыхаше. На половинѣ дороги, терзаемый безотрадными мыслями, онъ слѣзъ съ коня, привязалъ его въ дереву, и изнеможенный, съ тяжелымъ вздохомъ, упалъ на землю;— такъ, пролежалъ онъ до вечера. Въ это время, мимо его проѣхалъ, верхомъ, какой то незнакомый господинъ. Поздоровавшись съ нимъ, Ансельмъ спросилъ его: что новаго въ Флоренціи?
— Самыя странныя новости, отвѣчалъ незнакомецъ. Говорятъ, будто Лотаръ, этотъ искренній другъ богатаго Ансельма, живущаго возлѣ святого Іова, увезъ, сегодня ночью, жену своего друга, который также исчезъ изъ города. Это извѣстіе сообщила горничная Камиллы, пойманная губернаторомъ въ то время, когда она спускалась на простыняхъ изъ окна Ансельмова дома. Я не знаю всей этой исторіи, подробно, скажу вамъ только, что она поразила весь городъ, потому что ничего подобнаго нельзя было ожидать отъ дружбы Ансельма и Лотара, которыхъ называли не иначе, какъ двумя друзьями.
— А не знаете вы, куда уѣхали Лотаръ и Камилла? спросилъ Ансельмъ.
— Не могу вамъ этого сказать, отвѣтилъ флорентинецъ, знаю только, что губернаторъ употребилъ все стараніе открыть бѣглецовъ.
— Поѣзжайте съ Богомъ, милостивый государь, сказалъ Ансельмъ.
— А вы оставайтесь съ нимъ, отвѣтилъ незнакомецъ, пришпоривая своего коня.
При ужасномъ извѣстіи, сообщенномъ ему незнакомымъ флорентинцемъ, Ансельмъ готовъ былъ потерять не только разсудокъ, но даже жизнь. Онъ приподнялся съ земли и дотащился кое какъ до деревни своего друга, не знавшаго еще о несчастіи, постигшемъ Ансельма. Увидя его блѣднаго, дрожащаго и смятеннаго, другъ его подумалъ, что онъ опасно болѣнъ, тѣмъ болѣе, что Ансельмъ просилъ поскорѣе приготовить ему постель и дать чернила и бумаги. Просьбу его поторопились исполнить и оставили его одного въ комнатѣ, заперевъ въ ней, по его просьбѣ, двери. Увидя себя одного, томимый мыслью о постигшемъ его несчастіи и чувствуя смертельныя муки, раздиравшія его сердце, Ансельмъ понялъ, что жизнь его покидаетъ. Желая объяснить причину своей преждевременной смерти, онъ взялъ въ руки перо, но прежде, чѣмъ успѣлъ докончить письмо, у него занялось дыханіе, и онъ испустилъ духъ подъ тяжестью горя, причиненнаго ему его безразсуднымъ любопытствомъ.
На другой день, видя, что уже довольно поздно, а Ансельма между тѣмъ не слышно, хозяинъ дома вошелъ въ комнату Ансёльма, чтобы спросить о здоровьи, и нашелъ его, лежащимъ недвижимо. Половина тѣла его лежала на кровати, другая на письменномъ столѣ; въ рукахъ онъ держалъ еще перо, которымъ писалъ наканунѣ, и возлѣ лежалъ листъ бумаги. Приблизясь къ Ансельму, хозяинъ навалъ его по имени, и, не получая отвѣта, взялъ его за руку, но она была холодна; тогда другъ его понялъ, что Ансельмъ умеръ. Пораженный и опечаленный онъ кликнулъ своихъ слугъ — быть свидѣтелями этого роковаго событія, потомъ взялъ бумагу, написанную, какъ видно было, рукой Ансельма, и прочелъ эти немногія слова: «Безразсудное желаніе лишаетъ меня жизни. Если извѣстіе о моей смерти дойдетъ до Камиллы, пусть она знаетъ, что я ее простилъ; она не призвана была творить чудесъ, а я не въ правѣ былъ требовать ихъ отъ нее. Виновный самъ въ своемъ позорѣ, я былъ бы несправедливъ, если бы….» Больше написать онъ былъ не въ силахъ; жизнь, какъ видно, отлетѣла отъ него въ ту минуту, когда онъ написалъ послѣднее слово. На другой день увѣдомили родныхъ Ансельма о его смерти; они знали уже о постигшемъ его несчастіи, знали монастырь, въ которомъ Камилла готовилась отправиться вслѣдъ за Ансельмомъ въ неизбѣжный путь, не вслѣдствіе извѣстія о смерти ея мужа, а вслѣдствіе дурныхъ вѣстей, полученныхъ объ отсутствующемъ его другѣ. Говорятъ, что оставшись вдовой, она не хотѣла покидать монастыря, но не хотѣла и отказаться отъ свѣта, пока не узнала о послѣдовавшей вскорѣ смерти Лотара въ битвѣ Лотрека съ великимъ капитаномъ, на неаполитанской землѣ, куда бѣжалъ поздно раскаявшійся другъ. Получивъ это извѣстіе, Камилла скрылась на вѣки за монастырскими стѣнами и вскорѣ умерла въ раскаяніи и слезахъ. Такъ трагически кончилось для трехъ лицъ безумно сдѣланное начало.
— Повѣсть эта не дурна, сказалъ священникъ, но только я не могу повѣрить, чтобы подобное происшествіе случилось въ дѣйствительности. Если это вымыселъ, то онъ плохо задуманъ; — нельзя вообразить себѣ мужа, готоваго рѣшиться на такое безумное испытаніе, на какое рѣшился Ансельмъ. Между любовниками могло бы еще устроиться что-нибудь подобное, но между мужемъ и женою — никогда. Разсказана же эта повѣсть не дурно.