— Всѣ эти сочиненія написаны лучшими героическими стихами въ Испаніи и смѣло могутъ соперничествовать, говорилъ священникъ, съ знаменитѣйшими изъ подобныхъ имъ произведеній итальянской музы, Сохранимъ ихъ, какъ драгоцѣнные памятники нашей поэзіи. Сказавъ это, онъ, видимо утомленный своей работой, вслѣдъ сжечь безъ разбора всѣ остальныя книги Донъ-Кихота. Цирюльникъ показалъ однако еще одну, случайно попавшуюся ему подъ руку и называвшуюся Слезы Анжелики. Я бы ихъ пролилъ, сказалъ священникъ. если бы эту книгу сожгли по моему приказанію. Авторъ ея принадлежитъ въ славнѣйшимъ поэтамъ міра, и обогативъ насъ лежащимъ предъ нами сочиненіемъ, онъ превосходно перевелъ еще за нашъ языкъ нѣсколько сказокъ Овидія.
Глава VII
При послѣднихъ словахъ священника послышался голосъ Донъ-Кихота, громко кричавшаго: «ко мнѣ, ко мнѣ безстрашные рыцари! Здѣсь вы должны показать силу вашихъ рукъ, если не хотите уступить придворнымъ первенства на турнирѣ«. Всѣ кинулись на этотъ крикъ, бросивъ дальнѣйшій разборъ книгъ; вслѣдствіе чего Каролеа и Леонъ Испанскій отправились въ огонь вмѣстѣ съ Подвигами Императора, написанными Донъ Луисомъ де Авилою. Сочиненія эти, попавъ въ руки племянницы и экономки Донъ-Кихота, испытали участь хуже той, которая постигла бы ихъ, еслибъ онѣ были просмотрѣны священникомъ и цирюльникомъ. Прибѣжавъ на крикъ своего друга, они застали его пробужденнымъ, кричавшимъ по прежнему и наносившимъ мечомъ удары на право и на лѣво. Рыцаря взяли подъ руки и уложили въ постель. Не много успокоясь, онъ обратился къ священнику съ слѣдующими словами: «епископъ Турпинъ, согласитесь, что великимъ позоромъ покрываютъ себя странствующіе рыцари подобные намъ, уступая придворнымъ побѣду на турнирѣ, послѣ трехдневнаго надъ ними торжества.
— Все въ волѣ Божіей, отвѣчалъ священникъ, и если Ему будетъ угодно, то побѣда вскорѣ опять озаритъ ваше оружіе. Не унывайте, и помните, что часто на другой день мы находимъ потерянное наканунѣ. Теперь подумаемъ о вашемъ здоровьи; вы должны быть чрезвычайно измучены, если не тяжело ранены.
— Нѣтъ, я не раненъ, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ, но страшно измученъ и избитъ, и немудрено: Роландъ билъ меня дубовымъ су" комъ за то, что я одинъ возсталъ противъ его хвастовства, но едва лишь я встану съ постели, такъ не буду я Рейнальдомъ Монтальванскимъ, если онъ не заплатитъ мнѣ дорого за свои удары, не смотря на всѣ свои очарованія. Теперь дайте мнѣ поѣсть, а о мщеніи предоставьте позаботиться мнѣ самому.
Ему подали поѣсть, и, герой нашъ, подкрѣпивъ себя пищей, уснулъ опять, удививъ всѣхъ окружавшихъ его страннымъ родомъ своего помѣшательства.
Вечеромъ экономка сожгла всѣ его книги, какъ выкинутыя на дворъ, такъ и оставшіеся въ домѣ; многія изъ нихъ не заслуживали постигшей ихъ участи, но злая судьба закрыла предъ ними двери спасенія, и онѣ оправдали на себѣ пословицу, говорящую, что за грѣшника часто страждетъ невинный.
Одно изъ средствъ, придуманныхъ священникомъ и цирюльникомъ противъ болѣзни Донъ-Кихота, состояло въ томъ, чтобы задѣлать дверь его библіотеки такъ, чтобы онъ не нашелъ ее по своемъ выздоровленіи. Этимъ они думали уничтожить причину болѣзни, и чрезъ то и самую болѣзнь. Рыцарю положено было объявить, будто волшебникъ унесъ его книги и кабинетъ.
Черезъ два дня Донъ-Кихотъ всталъ съ постели и прежде всего отправился въ свою библіотеку. Не находя ее на прежнемъ мѣстѣ, онъ принялся всюду отыскивать ее, безпрерывно обходя то мѣсто, на которомъ она была расположена, ощупывая руками стѣну, ничего не говоря и не понимая. Наконецъ онъ спросилъ, съ какой стороны была расположена его библіотека.
— О какой библіотекѣ говорите вы, спросила экономка, и что ищите вы тамъ, гдѣ нѣтъ ничего, потому что чортъ унесъ ваши книги и кабинетъ.