— По моему, такъ и это даже лишнее, сказалъ Донъ-Кихотъ; былъ ли бы ты имъ или нѣтъ, это не помѣшаетъ мнѣ, сдѣлавшись королемъ, дать тебѣ дворянство безъ денегъ и безъ заслугъ съ твоей стороны. Мнѣ стоитъ только возвести тебя въ графское достоинство, и, вотъ, ты сразу пріобрѣтаешь дворянство и знатность, и чтобы тамъ ни говорили злые языки, а все же, къ досадѣ своей, принуждены были бы, наконецъ, признать тебя знатнымъ господиномъ.
— Да неужели вы полагаете, воскликнулъ Санчо, что я не съумѣлъ бы заслужить вашей знатности? Было время, когда я считался за старшаго въ одномъ братствѣ, и клянусь Богомъ, всѣ въ одинъ голосъ говорили тогда, что мнѣ пристало быть самимъ старшиной. если ужъ тогда я обратилъ на себя такое вниманіе, то подумайте, ваша милость, что было бы, если бы я напялилъ себѣ на плечи герцогскую мантію, и показывался бы въ народѣ, осыпанный жемчугами и золотомъ, словно какой-нибудь иностранный принцъ. Право, я полагаю, что тогда на меня приходили бы смотрѣть верстъ за пятсотъ.
— Да ты, Санчо, вообще, ничего себѣ, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ; только не мѣшало бы тебѣ почаще брить бороду, а то она у тебя такая густая и всклокоченная, что если ты не будешь бриться, по крайней мѣрѣ, каждые два дня, то тебя можно будетъ узнать на разстояніи выстрѣла изъ аркебузы.
— Вотъ нашли трудность то, замѣтилъ Санчо, держать у себя на жалованьи цирюльника; да ужъ если на то пошло, такъ и заставлю этого цирюльника ходить за мной, какъ оруженосца за знатнымъ господиномъ.
— А почему ты знаешь, что знатные господа водятъ позади себя оруженосцевъ? спросилъ Донъ-Кихотъ.
— А вотъ я сейчасъ скажу вамъ, почему я это знаю, отвѣчалъ Санчо. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, довелось мнѣ провести мѣсяцъ при одномъ дворѣ, и тамъ видѣлъ я очень маленькаго господина, котораго называли очень великимъ. За нимъ, точно хвостъ, вездѣ тащился верхомъ какой-то прихвостникъ. Я спросилъ, зачѣмъ они не ѣдутъ рядомъ, а вѣчно одинъ торчитъ позади другаго, тогда вотъ мнѣ и сказали, что этотъ задній былъ оруженосцемъ передняго, и что такъ, значитъ, ведется ужь на свѣтѣ, что позади большихъ господъ плетутся ихъ оруженосцы. Вотъ, ваша милость, какъ узналъ я это, и по сію пору не позабылъ.
— Ты правъ, какъ нельзя болѣе, Санчо, сказалъ Донъ-Кихотъ; и смѣло можешь водить сзади себя брадобрѣя. Обычаи въ свѣтѣ установились не сразу, а мало-по-малу, одинъ за другимъ; и отчего бы тебѣ не бытъ первымъ графомъ, который станетъ водить сзади себя цирюльниха. Къ тому же тотъ, это брѣетъ бороду намъ, можетъ, кажется, пользоваться большимъ довѣріемъ, съ нашей стороны, чѣмъ тотъ, кто сѣдлаетъ намъ коня.
— Предоставьте же мнѣ, теперь, позаботиться о своемъ цирюльникѣ, отвѣчалъ Санчо, а сами постарайтесь, только сдѣлаться королемъ, чтобы меня сдѣлать графомъ.
— При помощи Божіей, я надѣюсь этого достигнуть, сказалъ Донъ-Кихотъ, и поднявъ глаза увидѣлъ то, что мы сейчасъ увидимъ.