У Вильяма был вид совершенно обескураженного человека.
— Я буду работать за Яна две недели, если он отдаст мне свой рисунок фермы, — отозвался Майкель с другого конца стола.
— Кроме воскресений, — добавил он, спохватившись.
— А я возьму на себя воскресенье, — сказал Си Ли.
— Вы все против меня, — ворчал Вильям с шутливым замешательством. — Но мальчики должны быть мальчиками. Ступайте!
— Гоп-гоп! — крикнул Сам.
— Ура! — воскликнул Ян, проявлявший еще больше восторга, хотя меньше необузданности.
— Постойте, я не кончил…
— Папа, ты дашь нам свое ружье? Мы не можем жить на бивуаке без ружья.
— Послушай, дай же мне кончить! Вы можете уйти на две недели, но совсем. Домой чтобы вы не возвращались ночевать. Спичек и ружья вам не надо. Я не хочу, чтобы дети баловались с ружьем, говорили, как клоун: «я не знал, что оно заряжено», и подстреливали птиц, белок и друг друга. Берите с собой луки и стрелы, по крайности, вреда никому не причините. Можете взять хлеба и провизии, сколько хотите, но готовить должны сами. Если окажется, что вы подожгли лес, то я приду с плетью, и пощады вам не будет.