Красный плакун.
Все это было очень обыкновенно, но то обстоятельство, что домашняя кошка жила в лесу, представлялось интересным. Ян трепетал, словно при виде дикого зверя, и любовался красивыми движениями кошки. Он ждал несколько минут, не появится ли она опять. В это время за рекой послышался легкий шорох. Ян оглянулся и увидел не кошку, а какое-то другое животное, побольше ростом. В приземистом, коренастом зверке блестящего черного цвета с белыми пятнами и огромным пушистым хвостом Ян сразу узнал хорька, хотя живого до тех пор никогда не видел. Хорек шел вперевалочку, принюхиваясь то тут, то там. Он остановился почти против Яна; три крошечных хоречка ковыляли вслед за ним. Хориха-мать освидетельствовала следы, как и кошка. Ян почувствовал, что его соединяют братские узы с животными, которые изучают то же самое, что и он.
Найдя свежие следы кошки, хориха обнюхивала их так долго, что детеныши успели ее догнать. Один из детенышей подошел к берегу, с которого спустилась кошка. Он повернул свой носик по свежему запаху. Хориха тоже заинтересовалась и взлезла на самый берег. Малыши полезли за нею, срываясь по временам с крутого откоса.
Хориха добралась до бревна и пошла по следам кошки, которые вели к отверстию дупла. Она посмотрела, понюхала и юркнула в середину, так что снаружи виден был только ее хвост. Ян услышал громкое, пронзительное мяуканье. Хориха выходила вспять и тащила за собою маленького серого котенка.
Следы кошки.
Котенок мяукал и усиленно плевался, цепляясь за дупло. Однако хориха была много сильнее и выволокла его. Придерживая котенка передними лапами, хориха крепко ухватила его зубами за шею и понесла вниз к каньону. Котенок страшно отбивался и, наконец, оцарапал ей глаз. Вонючий зверь немного отпустил свою добычу. Котенок воспользовался этим и стал оглашать воздух раздирающим мяуканьем. Ян был взволнован. Он хотел было броситься на выручку, но в это время в траве что-то зашевелилось, промелькнула серая тень, и на место происшествия выскочила кошка-мать с горящими глазами, ощетиненной шерстью и поднятыми ушами, — одним словом, воплощенная ярость. С храбростью львицы кинулась она на черную разбойницу. Невозможно было даже уследить за быстрыми движениями ее лап. Хориха, бессмысленно озираясь, отступила, но не надолго. Каждый мускул ее напрягался и дрожал от ненависти, когда кошка налетала на нее, словно коршун. Она не успевала отразить ударов и только брызгала убийственной зловонной жидкостью, заливая собственных детёнышей, которые увязались за нею.
Кошка работала зубами и когтями. Черная шерсть так и летела во все стороны. Хориха обдавала своими удушливыми брызгами не только кошку, но и самое себя. Голова и шея ее были совершенно изодраны, воздух был пропитан ее отвратительным запахом. Она бросилась искать спасения в речке. Кошка еле переводила дух, хотя не была ранена, и погналась бы за ней дальше, если б котенок, приютившийся под бревном, не стал жалобно пищать. Ярость ее сразу улеглась. Она вытащила его невредимого, но совсем мокрого, и перенесла в дупло, а сама вышла и выпрямилась, помахивая хвостом. Глаза ее горели, так как в них попали брызги. Она, как тигрица, готова была броситься на всякого, кто тронет ее котят. Однако хориха уж была достаточно наказана. Она кое-как спустилась с берега, а детеныши покатились кубарем, получив от матери случайно порцию зловонной жидкости. Хориха ковыляла, оставляя кровавый след и сильный запах, а они следовали за нею.
