— Различно. Большей частью я сильно скребу ее, чтоб счистить жир и мясо с внутренней стороны; затем натираю ее квасцами и солью и, свернув, оставляю на несколько дней, чтоб она насквозь пропиталась квасцами. От этого кожа белеет у корней полос. Когда она наполовину высохнет, я ее растягиваю и мну, пока она не сделается совсем мягкой. Однако у индейцев нет ни квасцов ни соли. Вместо того они делают хорошую смесь из печени и мозга, — вот я сейчас вам покажу.
— Я тоже хочу дубить свою кожу по индейски! — воскликнул Сам.
— Для этого надо взять мозг и печень теленка…
— А лошадиных нельзя?
— Нет, сколько я видел, так, не делается. Вероятно, лучше всего собственные мозга.
— Вот мудро распорядилась природа, — заметил Дятел, — помещая всегда телячьи мозги в телячью шкуру и в таком именно количестве, какое нужно, чтоб ее дубить.
— Раньше всего выскоблите телячью кожу, а я тем временем лошадиную положу в грязь, чтобы на ней шерсть отмокла.
Он положил ее в тепловатую грязь и велел подержать там несколько дней, как держали кожу для барабана.
Сам сбегал домой за телячьим мозгом и печенью. Затем он и Ян принялись скрести кожу и сняли с нее огромное количество сала. Внутренняя сторона сделалась беловато-синей и липкой, но наощупь уже не была жирной. Они целый час кипятили телячью печенку, а затем растерли ее с сырым мозгом. Этой смесью они намазали внутреннюю сторону кожи, перегнули ее пополам, затем свернули в трубку и положили в прохладное место на два дня. По истечении этого срока ее чисто вымыли в речке и повесили сушить. Когда она почти просохла, Калеб вырубил крепкий, заостренный кол и показал Яну, как растягивать кожу и разминать острием, чтобы она сделалась мягкой и податливой.
