— Нет, не думаю, — возразил Второй Вождь. — Должно быть, он пошел домой привести родных, чтобы они посмотрели на его торжество.
— Может быть. Давай-ка обставим эту церемонию как можно торжественнее. Я не пожалею красок, чтобы расписать его достоинства.
— Я тоже. Теперь ты сходи за своими, а я пойду за Калебом. На Совете мы постановим назвать Гая Ястребиным Глазом и присудим ему гранку.
— Моих родных и Калеба нельзя позвать вместе, — сказал Сам. — Но я думаю, что для такого случая Гаю и его семье приятнее видеть моих родных.
Решено было, что Сам пойдет за своей матерью, а Ян тем временем приготовит орлиное перо и сдерет шкуру с сурка.
Сурок был крупной величины, хотя далеко не «с медведя», как утверждая. Гай. Ян чуть ли не больше всех радовался победе над ним. До четырех часов оставалось еще достаточно времени, и Ян постарался устроить Гаю настоящее индейское торжество, он обрезал все когти сурка и нанизал их на веревочку, вперемежку с выдолбленными дюймовыми палочками бузины. В общем вышло недурное ожерелье.
Гай, запыхавшись, примчался домой. Когда он бежал через сад, отец окликнул его, очевидно, с намерением засадить за работу, но Гай поспешно юркнул в столовую (она же гостиная, спальня и кухня), занимавшую девять десятых всего дома.
— О, мама, если б ты меня видела! Приходи сегодня после обеда. Я ловчее всех в племени, и они меня сделают Главным Вождем. Я убил старого сурка, который чуть на искалечил папу. Они без меня справиться не могут. Знаешь, они тысячу раз, — нет, наверное, миллион раз, — подстерегали сурка, но напрасно. А я ждал, пока им не надоест, и тогда сказал: «Ну, я вам покажу!». Сначала надо было его найти. Эти мальчики ничего разглядеть не могут. Я им сказал: «Смотрите, Сам и Ян, как это легко, когда знаешь, как взяться. Я оставлю свое оружие и пойду с пустыми руками». Они стояли и смотрели, а я обошел кругом и пополз через клевер, как настоящий индеец, пока не очутился между сурком и его норою. Я закричал, и он подошел ближе. Он храпел и скрежетал зубами, словно хотел меня съесть, так как видел, что у меня даже палки нет в руках, но я не шелохнулся и преспокойно ожидал, чтоб он кинулся на меня. Тогда я обернулся и дал ему такого пинка в брюхо, что он подлетел на пятьдесят футов, а когда упал, то был так же мертв, как жареная курица. Вот какой я замечательный мальчик, мама! Они на бивуаке ничего не могут сделать без меня. Я принужден учить их охотиться на оленя и смотреть вдаль и многому другому. За это они должны сделать меня Главным Вождем всего племени и дать прозвище «Ястребиный Глаз», как у индейцев. Это будет сегодня в четыре часа, и ты непременно приходи.
Отец поднял Гая на смех и велел ему полоть картофель. Кроме того, Бёрнс пригрозил, что «сдерет с него шкуру», если он бросит калитку незапертой и выпустит свинью. Однако м-сис Бёрнс преспокойно заявила, что пойдет на бивуак вместе с сыном. Она так гордилась, словно ему присуждали ученую степень.