Теперь возникло затруднение, что делать с детьми, так как Бёрнс не хотел смотреть за ними. Этот вопрос, однако, был скоро разрешен. Надо было их взять с собою. Мать целых два часа умывала, причесывала, обувала и одевала четырех маленьких замарашек. Затем они пустились в путь. М-сис Бёрнс несла младшего ребенка и банку варенья. Гай бежал впереди, указывая дорогу, а четырехлетия, трехлетняя и двухлетняя девочки, держась за руки, в виде хвоста прицепились к материнскому подолу.
К своему удивлению, м-сис Бёрнс нашла на бивуаке м-сис Рафтен и Минни, разодетых по-праздничному. В первую минуту она почувствовала злобу, которая, однако, скоро сменилась радостным чувством, что «заносчивая женщина» увидит торжество ее сына. Она стала разыгрывать из себя светскую особу.
— Как поживаете, м-сис Рафтен? — спросила она с напускной важностью.
— Благодарю вас, отлично. Мы пришли посмотреть, как мальчикам живется на бивуаке.
— Им живется очень недурно с тех пор, как мой сын поселился с ними, — заметила м-сис Бёрнс.
— Конечно. Товарищи очень привязались к нему, — подтвердила м-сис Рафтен, стараясь обезоружить собеседницу.
Эти слова произвели впечатление. М-сис Бёрнс хотела только уколоть жену врага, но так как она, против ожидания, оказалась любезной, то сейчас же заключено было перемирие. Когда же м-сис Рафтен погладила льняные головки девочек и похвалила Гая, то атмосфера затаенной вражды сразу сменилась добродушным отношением.
Мальчики тем временем приготовили все для великой церемонии. Совет уже собрался. Гай сидел на шкуре сурка, почти скрывая ее из виду; по левую руку от него был Сам, по правую — Ян с барабаном. Посреди типи горел огонь. Ради прохлады покрышка была приподнята с теневой стороны, а гости расположились частью в самой типи, частью снаружи.
Главный Вождь зажег трубку мира, затянулся и пустил четыре клуба дыма на все стороны, а затем передал трубку Второму и Третьему Вождям, которые проделали то же самое.