На бивуаке они застали Сама. Он очень удивился при виде шествия, так как ничего не знал о событиях дня и был очень огорчен, что пропустил такое происшествие.
Калеба усадили у огня. Он все еще был бледен и слаб, и Рафтен сказал:
— Сам, беги домой и попроси у матери немножко водки.
— За водкой далеко не надо ходить, — заметил Ян. — У этого молодца есть фляжка в кармане.
— Я у него не возьму ни одной капли, даже чтобы дать больному другу, — ответил Вильям.
Сам пошел за водкой и вернулся через полчаса.
— Выпей это, Калеб, — сказал Вильям. — Тебе станет лучше.
Подавая своему бывшему товарищу чарку, он заметил, что в его глазах как-будто опять засветилась искра симпатии.
Сам в это утро ходил домой с определенным намерением. Он прямо отправится к матери и рассказал ей все, что знал про револьвер и недоразумение с Калебом. Они вдвоем ваш долгий разговор с отцом, который, однако, не дал удовлетворительного результата. Рафтен сердился и кричал. М-сис Рафтен была спокойна и тверда. Сам держался уверенно. В общем, Вильям был побежден, хотя не хотел этого показать. Сам вернулся на бивуак сильно огорченный и вдруг теперь видел осуществление своей мечты: отец и Калеб помирились. Два часа тому назад они еще были смертельными врагами, а пережитое волнение их снова превратило в друзей. Несмотря на все доказательства, злобное чувство Рафтена к человеку, которого он, очевидно, обидел, не проходило, а только усиливалось; но чаша весов перетянула, когда он в минуту крайней беды выручил этого самого человека.
