— Мы хоть закусим.
Он старался оттянуть время, чтобы пришлось устроить привал. Дождь явился неожиданно и даже раньше, чем он развел костер.
Тем не менее ему удалось добыть огонь трением, и они с Питером развесили над костром сушить платье. Ян вырыл индейский колодец и занялся разными приготовлениями. Было уже шесть часов, когда они принялись за еду, и семь, когда кончили. Очевидно, уж поздно было отправляться назад, хотя дождь прекратился. Ян собрал хвороста, сделал постель из еловых веток и ширму из коры для защиты от ветра. Погода была теплая. Благодаря огню и одеялам, они отлично провели ночь. Они слышали свою старую знакомую — ушастую сову, а где-то вблизи жалобно выла лисица. Раза два их будили какие-то легкие шага, но они тотчас же опять засыпали.
Ян встал на заре. Он развел огонь и вскипятил воды для чая. Хлеба у них оставалось очень мало, но зато в запасе была утка.
Ян ощипал ее, выкатал в мокрой глине, зарыл в золу и сверху накрыл горячими угольями. Это был индейский способ, но Ян не вполне владел им. Через полчаса он снял свое глиняное тесто и нашел, что утка с одной стороны пригорела, а с другой совсем не прожарились. Часть ее, однако, годилась для еды, и Ян позвал товарища завтракать. Питер был бледен и, очевидно, нездоров. Он не только простудился, но еще вдобавок поплатился за питье болотной воды. Есть он ничего не мог, а только выпил немного чаю. Хотя ему стало лучше, но, очевидно, итти дальше в тот день он не мог. В первый раз у Яна сердце сжалось от страха. Что было делать с больным мальчиком за двенадцать миль от своих?
Ян срезал ножом кору и написал карандашом на гладкой поверхности:
«Здесь Ян Уомен и Питер Бойль сделали привал 10 августа 19…»
Он устроил Питера поудобнее у огня и рассматривая следы, нашел, что ночью два оленя подходили к бивуаку. Затем он взобрался на высокое дерево, высматривая, нет ли дыма с южной стороны. Там он ничего не заметил, но с северо-запада за желтыми песчаными холмами он открыл равнину, поросшую отдельными соснами. Под одной из них курился дым, а вблизи виднелось что-то белое, похожее на типи.
Ян поспешил сообщить Питеру радостную весть. Но когда он признался, что до индейского бивуака еще мили две, то Питер не пожелал туда итти. Ян развел дымовой костер и, делая по дороге пометки на молодых деревьях с обеих сторон, пошел один к индейцам. Через полчаса он добрался до их бивуака, который состоял из двух деревянных хижин и трех типи. Яну пришлось отбиваться палкой от многочисленных собак. Индейцы, по обыкновению, отнеслись недоверчиво к белому посетителю. Ян попробовал объясняться знаками, как его учил Калеб. Указывая на себя, он протянул два пальца, объясняя, что их двое. Затем, кивнув в сторону леса, он объяснил знаком, что другой лежит. К этому он присоединил знак голода, придавив живот руками. Индейский вождь дал ему оленьего языка, но больше не обращал на него внимания. Ян поблагодарил, наскоро сделал набросок бивуака и вернулся к Питеру, который уже оправился, но очень беспокоился, что товарищ, так долго отсутствует. Питер теперь мог итти и стремился к своим. Ян взвалил на себя все пожитки и шел, указывая дорогу. Питер следовал за ним с недовольным видом. Когда они дошли до реки, то услышали страшный шум. Питер в ужасе отскочил, полагая, что рычит какое-нибудь водяное чудовище, собирающееся их проглотить.
Ян думал, что это, может быть, только взрыв болотного газа, и заставил Питера переплыть речку. Настоящей причины шума они так и не узнали.