— Это не так еще плохо, как бобровать.
Слово «бобровать» имело свою историю. Топоры и лес играли первенствующую роль у жителей Сенгера: величайшим достоинством считалось уменье обращаться с топором. Прежние поселенцы все в доме делали из дерева: единственным инструментом у них был топор. Существовала даже поговорка, что они «немножко точат топор и бреются им по воскресеньям». Когда отец устраивал своего сына, то давал ему только хороший топор. Таким образом, в Сенгере топор был необходимой принадлежностью для жизни и работ. Все отлично владели топором. Каждый мужчина и подросток был более или менее опытным плотником, но они не подозревали, насколько они искусны, пока среди них не появлялся какой-нибудь «новичок». Существовали определенные правила, как рубить то или иное дерево и как валить его в любом направлении, затрачивая на это как можно меньше труда. Жители Сенгера чуть не с пеленок знали эти правила. Говорят, что бобер наудачу подгрызает дерево кругом, пока оно не упадет. В Сенгере, если дровосек мало-мальски отступал от обычных правил и рубил не так, как следует, то его работу называли «боброваньем». «Работать, как бобер», это была величайшая похвала, но зато «бобровать» дерево считалось неизмеримым позором. Поэтому последняя насмешка Сама отличалась особенной едкостью, которую мог оценить только житель Сенгера.
«Бобровать».
XI
Ян и знахарка
Ян собирался при первом удобном случае снова посетить сенгерскую знахарку.
— Лучше иди без меня, — посоветовал Сам, когда узнал о его намерении. — Она на тебя смотреть не станет, если я буду с тобою. Ты ведь на вид совсем здоров.
Ян пошел один и был даже рад этому. Он очень любил Сама, но тот своею общительностью и остроумием более или менее затмевал его, а главное, всегда перебивал разговор на самом интересном месте. Когда он собирался уходить, Сам крикнул ему:
— Если хочешь, оставайся там обедать. Мы будем знать, отчего ты запоздал.