Закричала девушка у костра, и отец-рыбак, проснувшись, закрестился часто и поспешно:

— Господи-Сусе-Христе…

В блеске костра опухшее, заросшее черной бородой, изъеденное гнусом до синих волдырей, лицо Вейнбаума казалось страшным и диким.

— Ты отколь будешь? — спрашивал присевшего у костра Вейнбаума рыбак.

Обвел глазами Вейнбаум шалаш рыбака, посмотрел ему в глаза.

— Слышал что-нибудь об отряде красноармейцев, бежавшем от Колчака на пароходах?

— Как же, как же! Порубили ваших, порастрепали; кто убег в тайгу — ловят теперь, только еще с десяток осталось…

И рыбак тихо качал головой.

— А как твоя фамилия?

— Вейнбаум.