«Зачем теперь едет, шкурок еще нет?» — промелькнуло в голове Итко.
Собаки рвались, хватались зубами за свисающие полы приехавшего.
Всадник отбивался камчой.
«Борода есть, а чэгэдек бабий», отметил недоуменно Итко.
Но раздумывать было некогда, он бросился отгонять собак и, подавая руки, помог гостю сойти с седла.
Бородатый русский в бабьем чэгэдеке замахал по-шаманьи над Иткиной головой и шлепнул ему рукой губы. Чокнули зубы. Итко от испуга мотнул головой. Приехавший заговорил, но Итко мало знал по-русски. Он знаком пригласил в аил и усадил на почетном месте, за костром. Набил трубку, закурил и подал гостю. Но тот кивком сказал — нет. Отказаться от трубки дружбы — кровно обидеть. Итко посмотрел в огонь и сплюнул через зубы.
— Кто это?.. — спросил он тихо у матери.
— Русский шаман!
Миссионер был целый день в аиле. Строго спрашивал Тохтыш об иконах. Тохтыш рылась под нарами, ворочала седла и, наконец, нашла одного бога, лежащего вместо покрышки на туесе с кислым молоком. Миссионер вымыл, вытер икону, зажег дым в чашечке, махал чашечкой перед богом, потом велел Тохтыш целовать икону. Итко, сидя на седлах у выхода, смотрел на шаманство.
Пахло ладаном.