«Русский шаман такой же, как наш шаман, только где бубен?..» Итко выбежал из аила посмотреть, нет ли бубна у седла.
Вечером миссионер учил Тохтыш и Итко молитвам: «Отче наш», «Богородице, дево…»
Качается Итко, вторит словам. Слова русские, непонятные. Купцы этих слов Итко не говорили. Купцы учили ругани.
— Купцы якши (хорошо) учил, — говорит Итко шаману, — твоя яман (плохо) учил… Моя не понимай…
Утром шаман велел Тохтыш нести бога к реке. Идет Тохтыш и радуется: «Топить будут, а то Эрлик сердится на Николу, большого русского бога, живущего на седьмом небе».
За Тохтыш шел Итко, позади миссионер. Он попрежнему пел и дымил из чашки.
У реки Тохтыш услал вверх. Итко велел снять рубаху и штаны. Не понимая для чего, снял. Голый Итко корчился от холодного ветра, миссионер толкал его в воду ладонью в спину. Обламывая ледышки, оглядываясь на берег, Итко полез в холодный Чулышман. Вода дошла до пояса. Миссионер, заглушая ветер, кричал: «Отче наш…»
Итко за ним… Вода жжет, миссионер поет: «Крещается раб божий». С «Отче» на «Богородицу»… Судороги сводят ноги. Дальше Итко молитву забыл. Начал ругаться, как учили купцы. Миссионер, слушая, махал крестом и пел:
Да воскреснет бог и да расточатся врази его!..
Судороги корчили ноги. Больше не мог стоять Итко. В синем дрожании выскочил из воды. Миссионер, растопыривая веревочки, хотел надеть крест. Трясущийся Итко схватил на ходу рубаху, штаны и побежал во весь дух к аилу.