Дан Олонгу сына, хорошего охотника.
Тохтыш и Олонг, качаясь в такт шаманьему бреду, радостно смеялись.
Для большой силы черепа зайца ходила Тохтыш к ярынчи — ворожащему.
На кости зажженной лопатки делал знаки и говорил ворожей:
— Тохтыш, жена Олонга, на вечерней и утренней заре глотай ветер с юга, севера и пей росу с жизненного цветка.
А старуха-гадалка шамкала Тохтыш:
— Для роста в утробе сына ищи в лесу на муравьиных кучах серебряную пену…
Тохтыш днями рыскала верхом по лесу, искала серебряную пену. В глухом ущелье Камги нашла она на муравьиной куче паутинную седую пленку. Паутинка на солнце блестела:
— Серебристая пена, серебристая пена, дайся ты мне! — кричала Тохтыш.
Захватывая руками гниющие иголки с муравьями, она терла тело с поясницы вверх до шеи. Горело, саднило тело от муравьиного яда, и казалось Тохтыш, что растет сын в утробе.