На третьи сутки весело, гикая и махая руками, подлетел к аилу Итко.
Тохтыш доила корову. Увидев сына, она выронила берестину; корова начала зализывать на траве молоко.
В слезах, но радостная, держась за стремя, Тохтыш приняла на руки сына.
ГЛАВА IX
ХАН-ОЙРОТ
В таежной черни, распугивая зверей и птицу, бабахали выстрелы, трещали пулеметы. Там, где раньше только птица летала да козы носились, переваливали теперь отряды: белые, красные; партизаны за белых; партизаны за красных и просто вольные отряды: «Грабь кого попало!» На белом доме, где сливается Чуя с Катунью, уничтожили полк Красной армии, и белая молочная Чуя день текла бурой пеной. Катунские и чуйские ледниковые поля обильно были политы человеческой кровью.
Кайгородовские отряды кинулись в Уймоны и под напором красных заперлись в Аргутском ущелье.
Парфен перед уходом из Уймонов подобрал из своего десятка троих понадежнее.
— В Аргуте никто не возьмет, но голодом выморят. Айда в верховья Катуни, а там ущельями и хребтами уйдем по Монголии к родным местам.
Ночью на шести лошадях с нагруженными припасами бежало из отряда четверо, — в сутолоке никто не заметил.