На горизонте из-за черной полосы леса брызнул луч и окрасил небо медью и шафраном. Трепет пробежал по земле при первых лучах солнца. Волна жизни прокатилась по бесконечной колеблющейся поверхности листвы. С деревьев срываются попугаи, блестя зеленым и красным оперением на бледно-розовом небе. Треугольник красных фламинго быстро пронесся над самой водой, затем сразу поднялся кверху и скрылся за кудрявыми вершинами деревьев.
Мы останавливаемся у пристани в Сен-Лоране. Вот еще город каторги, на вид процветающий, но вместе с тем какой-то зловещий. Чиновники очень гордятся им. Они говорят: «Сен-Лоран, это совершенно, как окрестности Парижа». Асниер, не правда ли?
Действительно видны чистенькие виллы, садики и в них кажется даже стеклянные шары.
Здесь живут служащие управления каторги.
Этих служащих очень много и они нуждаются в комфорте. Все дома были построены каторжниками; на них же лежит уход за садиками. Каторга вызывает громадную переписку, как, впрочем, всякое уважающее себя управление; здесь имеется бесконечное множество разных отделов, узнав о которых министерства в столице лопнули бы от зависти. Для каторжника нужно извести бумаги не меньше, чем для солдата.
В этой дачной обстановке каторга процветает. В Кайенне она еще проявляет известную скромность. В Сен-Лоране каторга торжествует, она чувствуется повсюду.
На каждом шагу партии каторжников. На встречу мне попадается великолепное шествие. Каторжники, человек тридцать, тащат тяжелую телегу, на которой стоит, опершись рукой в бок, надзиратель в шлеме, с револьвером у пояса. По обеим сторонам улицы виллы служащих. Видны прочные заборы из заостренных бревен, за которыми находятся казематы — жилище каторжников.
По великолепной пальмовой аллее, заставляющей меня забыть о тропическом лесе-Коломб, под белым, ослепляющим глаза небом, я направляюсь к китайской состоящей из окруженных палисадником домиков очень грязных и отделенных друг от друга изгородью и проволокой.
Полуголые уроженцы Небесной империи направляются к набережной. Точно в дремоте застыла зеркальная поверхность реки. Негр Бонг, с мускулистым глянцевито-черньм телом приспособляет весла. Проходит несколько индейцев Сарамака с темно-красными лицами, одетых, по-европейски, в лохмотья.
Пошел дождь. Чувствуешь, что промок и от дождя и от пота.