— Сколько у нас погонщиков и слуг? — в бешенстве спросил Гонореску.
— Дюжины полторы, — мрачно, ответил Апопокас.
— Пусть в каждую палатку сядет по арабу или да румыну, чтоб следить за девчонками.
Это государственное распоряжение было немедленно проведено в жизнь, несмотря на явное недовольство арабов!. Между тем маленькая Минни, сидевшая вместе с пастором, Саррой и арабкой Ноэми, устроилась у отверстия палатки, откуда она могла видеть весь караван, и энергично сигнализировала вдаль. Девушка, подхватившая ее сигналы, передала их своей группе, оттуда они пошли к следующей палатке, пока не облетели весь гарем.
— Когда начинается выступление, — деловито объявила Минни пастору, глядевшему, на нее, вытаращив глаза, — самое главное, дедушка, не проворонить время и не увлекаться мелкими уступками. Следите за нашей тактикой. Ноэми, душа моя, примись за национальное меньшинством
Ноэми взглянула на араба погонщика жгучими аравийскими глазами и издала несколько гортанных звуков. Погонщик затараторил нечто вроде «га-га-га», перемежающееся такими понятными для всякого восточного путешественника словечками, как рупий, куруш, диваии, махмуди, кубир (аравийские деньги) и тому подобное. Пастор Арениус не знал арабского языка, Ho по числу рупиев и курушей, упоминавшихся в их разговоре, не замедлил составить себе, мнение о происходящей сделке…
— Она хочет его подкупить? — шепнул он Минни.
— Подкупить? — детские голубые глаза вытаращились на пастора! в совершенном изумлении — Да что вы, дед, неужто мы в кинематографе? Тут идет практическая борьба, а не глупости.
— Ну, значит, она соблазняет его…. — пастор невольно поперхнулся, — соблазняет любовью?
Но Минни уже совсем не слышала его вопроса. Сарра вытащила бумагу и карандаш и свободной кистью руки принялась что-то набрасывать под диктовку Ноэми. Араб глядел с интересом. Вдруг он перегнулся из палатки и стал шептаться с другим арабом.