В столовую вошел стройный молодой человек, с головой, похожей на упрямую голову Диониса, и с очаровательной ямочкой на правой щеке. Это был Бен, канатный плясун. Он увидел обеих старух и тотчас же подошел к ним, отвесил самый почтительный поклон и поцеловал руку сперва хозяйке, потом Резеде.
Хозяйка, трясясь от страха, сунула поцелованную руку между складками юбки и багрово покраснела.
— Бен, голубчик, не откушаешь ли стопочку… то есть не разопьете ли вы чашечку этого самого китайского чаю, что тут заварен на манер земляничного листа? Уж мы с мадам Резедой хотели было за стол сесть…
Канатный плясун еще раз поклонился и о самым рыцарским видом предложил мадам Резеде руку. Если б ее вели не к столу, а на — кухню, чтоб употребить там на пожарскую котлету, старуха едва ли чувствовала бы себя более удрученной. Она положила руку на крепкую ладонь юноши, шагнула, приседая, вперед, затрясла наколй так и довела свою присядку вплоть до самого стола, где с облегчением уставилась на сахарницу — предмет, по видимому, ей вполне знакомый.
— Вон энтакая сахарница была у Машки-Побегушки, когда она бывало заваривала, себе ромовую настойку… Положит бывало четыре куска…
— А помнишь Польку, так та еоже чай пила! — поспешно вставила хозяйка, чтоб перевести разговор на другую тему.
— Как жеи Польку помню. Последний кавалер у ней был из венгерцев. Сколько, она, бедная, слез процедила, когда он сволок ее чайник вниз по лестнице и расшиб его на каске у полицейского. Как же, помню, два года отсидки за буйство.
Бен Тромбонтулитатус выслушал не моргнув. Он тщетно ждал, чтоб которая нибудь из старух занялась хозяйством. Но, не дождавшись, подсел к серебряным чайникам, разлил чай по чашкам и две из них поставил, перед старыми леди, отшатнувшимися от них как в припадке водобоязни. Хозяйка однако-же сделала геройское усилие, Она ухватила чашку за ручку, поднесла ее к губам, опрокинула себе в рот, едва почувствовав что, кипяток обжигает ей глотку и язык, прожженные раз навсегда совсем другой жидкостью.
Благополучно покончив с чаем, хозяйка выпучила багровые от слез глаза на стол нашла лимон и отправила его себе в рот, точь в точь как кусочек огурца, — на закуску..
— Очень вкусно, — страдальчески проговорила она, заметив вопросительный взгляд юноши, — так вкусно, Бен, голубчик, что жалко даже пить все сразу, ей-ей.