— Видите лй, сэр, мы имеем основание предполагать, что майор Кавендиш не был убит! Я держу в руках... Что с вами?
Пэгги и судья покрылись землистою бледностью. Глаза их испуганно расширилась.
— Майор Кавендиш... не убит?—пролепетала Пэгги.
Сорроу кивнул головой.
— Но тогда... —судья уткнул лицо в носовой платок и произнес простуженным голосом : — добрейший мистер Сорроу, тогда я должен советовать вам отказаться от этого дела!
— Да почему же? — с досадой воскликнул техник.
— Майор Кавендиш—опасный человек,— медленно произнес судья, — очень опасный человек. С тех пор, как до нас дошли слухи о его убийстве, я и моя дочь спим спокойно. Но до этого дня, сударь, мы не спали вовсе.
— Тем более, сэр —ворчливо вскричал Сорроу.—Опасного да еще вредного человека надо прикончить для пользы общества! Если я докажу, что он жив и его останки — это останки гаммельштадтского пьяницы, купленные за сто марок, а вы к тому же малость подбавите насчет святой личности майора и его житейских делишек, — это будет мировой скандал! Вся пресса ухватится за это дело, и майор Кавендиш будет вторично погребен, как оса, у которой вырвут жало!
Но судья не ответил на эту страстную речь ни единого слова. Он сидел с неподвижным лицом и покачивал головой, мисс Пегги опустила глазки и теребила оборки своего Платья. Она была также безмолвна.
— Чёрт побери! — вырвалось у техника Сорроу. — Чем больше страха вы проявляете, тем больше у меня решимости взять этою негодяя за шиворот! Ну, ладно, мы вас оставим в покое. Езжайте себе с вашей дочерью, куда хотите, только оставьте мне сударь, самое точное, самое подробное описание майора Кавендиша и всех его поймет, видимых и невидимых!