Он прижал трубку к уху, надавил педаль, позвонил раз, другой, третий, топнул ногой, — ничего, ни звука! Из ложи товарища Прочного не доносилось к нему ни шороха, да и не могло доноситься, если принять во внимание все кружевные носовые платки, заткнутые без всякой экономий в маленький, спрятанный под портьерой рупор.
Взбешенный Гонореску вскочил, чтоб выяснить это подозрительное обстоятельство. Но он еще не вышел из комнаты, как к нему влетел бледный Апопокас.
— Ваше сиятельства! Ваше сиятельство!
— Что еще случилось?!
— В зале появились странные люди! У них у всех есть пригласительные билеты, но... Ваше сиятельство! Мне кажется, билетов этих гораздо больше, чем было разослано. Поглядите сами!
Апопокас вытащил Гонореску вслед за собой. Они выбежали на крытую галерейку. Внизу, под куполом, лежит зал, залитый светом, конфетти, серпантином, вином. Душный задам с воем и стоном скрипок поднимается кверху. Зал полон народу,— полон до неприличия, до тесноты и неразберихи.
—Я не звал так много людей!.—Испуганно прошептал князь.
Мёжду тем странные люди в масках, веселясь, гикая, проносились попарно собирались в круги, в кресты, в тройки, махали руками, кружились, распуская вокруг полы домино, и нельзя было ни в одном из них признать служилую европейскую аристократию КовейтаI
Знатные гости тоже почуяли что-то неладное. Их грубо теснили к стене. В лицо им швыряли целые мешки конфетти. Под полумасками навстречу им скалились странные смуглые губы с жемчужинами зубов. Сэр Toмac Антрикот, растерянно оглянулся: его секретарь, Чарльз, смыт толпой, и его нигде не видно. Сэр Томас сделал попытку выбраться, даже крикнул: «Чарльз!»,но вместо секретаря ему на руку легли чьи-то дрожащие пальцы. Высокая, стройная женщина с изумительным лицом, похожим на лицо Диониса, глядела на пего полными слез глазами.
— Сэр, простите... Меня затолкали я... я ищу мужа, мне дурно, сэр!