— А теперь, юбочник ты этакий, — пробормотал он игриво, — шландрен ты этакий, бегалка за дамскими ножками, беги себе во всю прыть, авось мы встретим что-нибудь вроде — штопанного чулка! Беги, — ухажор, бе… Чёрт возьми, это еще что за фокусы!
Небодар остановился, как вкапанный. Шерсть его стала дыбом. Морда оскалилась, глаза валились кровью. Оскорбила ли его неуместная игривость мороженщика, или духовному взору его предстала небесная отчизна, но только загадочный нес презрел все окрики, подхлестывания, притоптывания и подталкивания, зарычал неистовым рыком и со всех ног помчался по боковой улице, ведущей прямо к Пратеру и наполненной публикой.
— Караул! — простонал Сорроу, кидаясь вослед утекавшему, Небодару. — Песик! Кормилец!
Пьяница делал при этом такие уморительные прыжки и гримасы, что все внимание публики было, отвлечено с Небодара на его собственную особу.
— Уф! — пробормотал он наконец, догоняя тележку в темном углу одной из липовых аллей Пратера. — Хорошо еще, что нас не забрали в участок… Боюсь я, сильно боюсь, Минни, что на этот раз он охотится не за тобой!
Небодар и впрямь охотился не за Минни. Добежав до главной аллеи, он принял самый степенный вид, завилял хвостом и стал на задние лапы, а передними принялся скрестись в бревенчатые ворота, заклеенные огромными красными афишами:
Цирк Паоло Кальвакорески,
и
Бена Тромбонтулитатуса,
или чёрта в решете.