Только!
Только! одна гастроль! Только!
Только!
Вена. Пратер.
— Чёрт тебя побери, собачья душа! — вздохнул морожещик. — Я предпочитаю потерять обе формочки с клубничным и с крем-брюле, не говоря уже о тех кандидатах ко святым местам, которые вздумают покушать их в мое отсутствие, чем лишиться тебя!
С этими словами он отпряг тележку, завез её в кусты, взял Небодара за ошейник и стал у кассы, пока нетерпеливый пес тыкался ему носом в коленки. Жирная кассирша с подбородком, усеянным многочисленными родимыми пятнами мышиного цвета, равнодушно продавала билеты. Очередь состояла главным образом из галантерейных приказчиков и их барышень, слишком голодных для того, чтобы быть увлеченными цирком, и вся эта вялая публика, ничем не похожая на веселую, шипучую, острословную, бойкоглазую пратерскую Вену белых времен, медленно подвигалась вперед. Когда мороженщик и его собака находились уже перед окошечком, два каких-то человека в плащах и широких шляпах, тесно держащие друг друга под руку, остановились вплотную на его спиной.
— Надо купить билет, — прошептал один сиплым голосом, — администрация подозрительна, они нас ни за что не пропустят!
— Да уверен ли ты в этом Бене?.
— Тсс! — прошептал первый голос..
—Молчи, ради всего святого, если не хочешь, чтоб тебя выбросили отсюда в сточную канаву с ножом в животе! Уверен ли я? Больше, чем в своем родном отце, дурья башка. Самый подходящий человек в целом свете. Знай я, что он тут, а не в Бразилии, я бы….