Эллида! — еще раз простонал пастор, открыл глаза и, увидел своего спасителя.
Только одну секунду две пары зрачков глядели друг в дружку. Пастор Мартин Андрью первый закрыл глаза. Незнакомец не стал его тревожить. Поднявшись, он вышел в соседнюю комнату, где Гуссейи, как истый уроженец Алеппо, уже обдумывал, какому хозяину выгоднее служить.
Старый дьявол медленно сказал приезжий, упорно выискивая взглядом потупленный — глаз турка, — мы назначили тебя на это дело, — как настоящего мусульманина, в надежде, что это заставит тебя охранять англичанина, как человек охраняет между двумя пальцами пойманную блошку! Но ты оказался менее мусульманином, чем алепповцем. Слышишь ты меня?
Косматый избрал неверный путь. Хитрый Гуссейн тотчас же почувствовал это. Полковник бил на идеологию, тогда как пастор Мартин! Андрью хорошо платил, щедро платил, без разговора платил.
— Чем это я провинился? — хныкнул Гуссейн жалобным голосом. — Девчонка, отравила бы и меня, если б я рискнул на вонючую понюшку.
— Ты отлично знаешь, чем! — крикнул полковник. — Ты двадцать раз повторил за мной приказания, отданные тебе в Константинополе: не сметь возить девочку туда, где живут священнослужители, не оставлять пастора Мартина Андрью без присмотра!..
Но тут сам пастор Мартин Андрью, придя в себя и оправившись, показался на пороге и избавил Гуссейна и его верную тень от дальнейших неприятностей. Кинув на своего слугу многозначительный взгляд, красноречиво подчеркнутый жестом руки, тихонько ударившей по карману, пастор спокойно обернулся к приезжему.
— Чему приписать высокую честь вашего посещения, полковник?
— Необходимости тотчас же, без промедления, ехать в Ковейт, — ответил приезжий. — Bсё подготовлено. Фанатики хотят с минуту на минуту, выступить. Каждый час может оказаться роковым…
В полном безмолвии пастор Мартин Андрью взял свою шляпу, успев незаметно кинуть Гуссейну набитый золотом кошелек. Но, когда оба они кинули прощальный взгляд на домик Арениуса и собрались было повернуть к вокзалу, Багдадской железной дороги, их внимание привлекла густая толпа, бежавшая в направлении Майдана. Сделав несколько шагов они очутились в ее русле, и через полчаса, тщетно пытаясь пробиться против течения, оба наши путника были вынесены вместе с нею на широкую базарную площадь.