— Сам увидишь.
Антон быстро спустил ноги с кровати, и, приятно позевывая, стал одеваться.
— А чулок рваный.
— Не одевай. Дай сюда, подниму петлю.
— Только не черными нитками, как прошлый раз.
— Ладно, ладно. Иди мойся ужо.
Причесывая перед небольшим зеркальцем свои неподатливые волосы, Антон все думал о подарке Петрова, но виду перед теткой, что он заинтересован, подать не хотел.
— Ну вот, осталось только форменку, и… Антон удивленно смотрел на стул, с которого снял проглаженную теткой рубашку. Внизу на стуле лежал широкий кожаный ремень, с двойной портупеей, широкой пряжкой из толстой латуни, свистком в чехольчике и витым ремешком, что обыкновенно пристегивают к револьверу.
Иметь такой ремень — давно уже было заветным желанием Антона. Часто говорил он об этом Петрову, с завистью поглядывая, когда тот снаряжался в форму (свою, красноармейскую) для торжественных собраний на заводе.
И вот исполнилась его мечта.