— Почему мы не имеем нагрузок? Почему у нас семьдесят процентов безработных? — переспросил, поднимаясь, Поливцев. Слушайте… В прошлом он не был «мертвой душой». Это был парень, который не проходил мимо производкомиссий и совещаний, бегал по цеху, выискивая язвы и болячки, кумовство мастеров и требовал их устранения. И для него это было просто, так же вот просто, как он рассказывает сейчас:
— Кто же работать-то будет? Я ходил к «экономисту». Теребил бюро коллектива — мол, смотрите, неправильно переводят на квалифицированную работу. Говорил про лом, что валяется на дворе. А что толку-то? Требований моих никто не слышал, а слышали, так отмалчивались. Ну, думаю: чорт с ними. Пускай «мертвая душа»… Поливцев на этом замолчал, и уже больше не нужно было приглашать ребят высказываться.
Вот вскочил со стула Северов и быстро заговорил:
— Я в редколлегии работал. Вытаскиваем всех «за ушко да на солнышко», в общем грязи много… Мы стараемся чистить, да труды-то напрасно. Все по-старому делается. Ноль внимания… Писали мы о предзавкоме — пьяница он. На женщин падок. Снять предлагали. А он… он в ус не дует, да еще стращает, денег на газету не дам. А в коллектив придешь, там тебе тоже только пообещают и все. Чего же тут работать…
— Давайте и я скажу, — приподнялся Калачев. — Вот в комсомоле с 27 года, а работы не дают. Обещают. Мол, сборщиком в Мопре будешь…
— А меня к сборщику прикрепели, марки языком облизывать, что ли, — усмехнулась Варя Васильева.
К этому добавил Спиридонов:
— Уже сколько времени прошу работы. А мне: подожди, на следующем бюро разрешим. Сколько бюро прошло, и со счета сбился. Плюнул и больше не прошу…
Прорвалась плотина… Потекли без удержу слова тех, кого называли «мертвыми душами». «Мертвые души» оказались живыми людьми. Да, живые люди были перед активистами. Те люди, которые так нужны и мимо которых до сих пор проходили, не замечая.
Каждый из них набрасывался на работу. Каждый хватался: бегал в коллектив, требовал. А его хлопали по плечу: и «Ишь какой горячий. Раньше времени социализм построить хочешь»…