— Нет, благодарю.
— Тут две вилки, одна на моей тарелке, другая в паштете, мы можем есть в одно время.
— Я не голоден, уверяю вас.
— О! маленький кусочек, Мишель, совсем маленький кусочек, я вас прошу, чтобы мне сделать удовольствие, — умоляла она.
Наполовину раздосадованный, наполовину развеселенный, Мишель взял вилку и послушался. Когда он принял хлеб, деликатно протянутый ему между двумя пальцами, молодая девушка радостно засмеялась.
— К вам так идет, Майк, когда вы перестаете быть серьезным! Иногда серьезные люди бывают очень скучны, вы знаете?
— О! я это знаю!.. Это было, может быть, самой большой глупостью моей жизни быть серьезным человеком!
Тон, которым он говорил, огорчил маленькую королеву вечера; что-то в роде нежной жалости увлажнило ее взгляд.
Она положила свою руку без перчатки, очень мягко, на руку своего сурового подданного.
— Нет, — сказала она, — я не думаю, я думаю, — ваша жизнь очень хороша, как она есть.