При этой мысли у Сюзанны был момент настоящего безумия. Она хотела бежать, она не хотела, чтобы Колетта сегодня вечером, Мишель — завтра застали ее еще в Кастельфлоре.
Окно было открыто; машинально она стала вглядываться в пустоту. Мысль о самоубийстве совершенно не являлась ей в ее горе, но она неожиданно сказала себе, мало последовательная: „Если бы я упала вниз, я была бы довольна: мне кажется, моя смерть его огорчила бы… а если бы я поранилась, он бы за мной стал ухаживать, он стал бы со мной нежен… не покидал бы меня“…
Она быстро наполнила массой разных вещей чемодан, который чудом закрылся, затем позвонила горничную Колетты и, взяв в руки, как предлог, письмо, найденное при входе в ее комнате, она заявила, что, вызванная немедленно в Париж, она отправится туда со следующим поездом, не дожидаясь возвращения г-жи Фовель.
— Вы скажите барыне, — прибавила она, — что я прошу ее меня извинить и что я ей напишу. Я беру с собой только самое необходимое.
Прислуга Кастельфлора слишком привыкла к независимым манерам мисс Северн, чтобы удивиться от езду молодой девушки в Париж без провожатого, что к тому же она делала уже несколько раз до возвращения Мишеля, когда была занята заказами своего приданого.
— Барышня не получила никаких дурных известий? — спросила только горничная.
Сюзанна запротестовала:
— Не совсем так, но личность, вызывающая меня, очень старый друг, и я не могу отложить свой отъезд.
Так как каждый день экипаж отправлялся к пятичасовому поезду за провизией, прибывавшей из Парижа, Сюзанна им воспользовалась.
Лихорадочная энергия поддерживала ее.