«Но как много знаний требуется от полководца! – восклицает Шлиффен и продолжает: – он должен не только уметь привести войско к победе, он должен его создать, вооружить, снарядить, обучить, обмундировать и прокормить. Возможно, конечно, что найдутся и другие лица, которые возьмут на себя эти задачи, но едва ли им удастся угодить полководцу. Полководец не может стать во главе любой армии. Он должен иметь собственное войско».
«Однако, войска, хотя бы и самого лучшего, недостаточно, чтобы вести войну. Война является лишь средством политики. Чтобы это средство оказалось действительным, нужна подготовительная работа государственного человека. «Следовательно, полководец должен быть и выдающимся государственным человеком и дипломатом. Кроме того, он должен иметь в распоряжении те огромные суммы, которые поглощает война».
Показав затем работу полководца по ведению войны, Шлиффен приходит к заключению: «все же условием настоящих и прошлых успехов является истинный полководец» и предрекает: «В 1866 и 1870 г.г. полководец был представлен в виде триумвирата, и этот опыт удался, но это вовсе не значит, что ему всегда надлежит удастся».
Современник Шлиффена, певец германского милитаризма, Бернгарди, в своем труде «Современная война», появившемся в свет до мировой войны, дает следующий облик полководца.
«Военное искусство не может существовать без свободы, – говорит Бернгарди, – и поэтому необходимость сознательной свободы действий в определенных границах предъявляет к полководцу такие требования, удовлетворить которым могут лишь немногие, а между тем от выполнении их зависит судьба армии и государства. Общее содержание этих требований распространяется на самые разнообразные области и вызывает к работе все способности и силы человека».
«Возьмем сначала область практического управления войсками, – продолжает Бернгарди, – мы увидим, что лишь полное знание средств, с которыми ведется война, позволит полководцу осуществить свою стратегическую волю. Если он не освоился с материальными условиями ведения войны, то он рискует оказаться в их зависимости и, следовательно, потерять некоторую долю своей свободы».
«Между тем, в этих вопросах практического уменья речь идет о самых простых требованиях от полководца, о знаниях и способностях, приобретаемых непрерывными занятиями, размышлениями и практическими упражнениями. К предметам совершенно иного порядка относятся требования, предъявляемые к его умственной и нравственной личности».
«Полководец должен приступить к своей задаче свободным от предрассудков и предубеждений, от боязни людей и от оков эгоизма, от подчинения собственным страстям и слабостям, от боязни ответственности и риска; он должен самоотверженно служить только делу и быть в состоянии перенести физические и нравственные напряжения. Его задача принимает две формы: предположений и действий; эти формы, конечно, взаимно обусловливают и дополняют Друг Друга, но они предполагают совершенно различные виды работоспособности. При разработке планов играет роль по преимуществу умственная личность полководца, а при действиях – нравственная, и тем не менее умственная мощь и нравственная сила должны все время поддерживать и дополнять друг друга. Сохранение полководцем душевного равновесия и ясного суждения настолько важно, что его надлежит признать необходимейшей основой военного искусства. Однако, бесконечно трудно удовлетворить этим требованиям среди тысячи затруднений, ежечасно представляющихся полководцу».
«Прежде всего, необходимо понять общую политическую обстановку, правильно оценить средства борьбы свои и неприятельские и совместно с руководителями государственной политикой наметить военную цель, необходимую для достижения цели политической. Затем нужно разработать план войны, правильно оценить лиц, призванных руководить действиями, а также и неприятельских начальников, их намерения и особенности. Вся эта работа по преимуществу умственная, но и она требует значительной твердости характера для отклонения разнообразных требований, неприемлемых с военной точки зрения».
«Эти требования обнаруживаются уже в мирное время при подготовке к войне, которая в известном смысле должна быть отнесена к области стратегии. Финансовые затруднения, общественное мнение, неправильная оценка политической обстановки, филистерство, материалистическое понимание жизни, наконец, враждебные государству партии в самом народе – все это со всех сторон теснит организатора войны и старается отвлечь его внимание от строгие требований военной необходимости. С другой стороны – мирные и парадные забавы с серьезным орудием войны, ложные взгляды на инженерную оборону государства и ведение войны, попустительство и уступка враждебным войне интересам слишком часто приводили к пренебрежению военным делом, ослаблению боевой готовности армии и вовлечению государства в тягчайшую катастрофу».