«Только глава государства или государственный деятель, решающийся на войну, если он делает это с чистым сердцем, переживает то же, или еще больше, чем полководец. Но все же для него вопрос заключается в одном крупном решении, тогда как от полководца эти решения требуются ежедневно и ежечасно. От него постоянно зависит благополучие сотен тысяч людей, даже целых наций. Для военного ничего не может быть более великого, но и более тяжелого, как стоять во главе армии или целого народного войска».
«Каждый начальник обязан заниматься подготовительными размышлениями. Он не имеет права жить сегодняшним днем, так как от него страдают и военные действия, и войска. Железная действительность заботится сама о том, чтобы намерения, в которых сила войск не соответствует силе сопротивления врага, не превращались в жизнь». «Война так грандиозна, – заключает Людендорф, – и дает такой широкий простор блестящему творчеству, что один человек не может выполнить всех предъявляемых ею требований».
Таким образом, полководец расчленяется даже при военном руководстве войной.
«При моей чудовищной перегруженности работой и моей тяжелой ответственности, я мог терпеть вокруг себя только самостоятельных прямых людей, от которых я требовал, чтобы они откровенно высказывали свое мнение, что они иногда очень основательно и делали. С глубокой верой в собственные силы, стойко и прочно стояли около меня мои сотрудники. Они были самоотверженными и в то же время самостоятельными помощниками, проникнутыми высочайшим сознанием долга. Право решения, разумеется, принадлежало мне, так как ответственность, которую я нес, не допускала колебаний. Война требовала быстрых действий. Но в моих решениях не было своеволия, и когда я уклонялся от предложений моих сотрудников, я никогда их не оскорблял. В этих случаях, а также, когда происходил обмен мнений, я старался, не впадая в неясность, признавать воззрения, не совпадавшие с моими».
Правда, по свидетельству Гофмана, ближайшего помощника Людендорфа на Востоке, последний неискренен в своих заявлениях, и в 1918 году Гофман, уже начальник штаба главнокомандующего на Востоке, разойдясь по взглядах с Людендорфом на условия Брестского мира, много претерпел неприятностей от ставки, придя к заключению, «что и большие люди бывают мелочны».
Мы не будем вдаваться в личную жизнь Людендорфа. Он был служебно общителен, а «в общем я держался совершенно замкнуто, так как я слитком хорошо знал людей», – откровенничает он.
На этом мы кончаем нашу экскурсию для знакомства с теоретическим обликом полководца.
Из этого беглого знакомства, без излишних доказательств, видно, насколько был прав Наполеон, который советовал «сознать и уяснить: создан ли я для войны или нет». Очень и очень хороший совет и для наших дней, и мы горячо рекомендовали бы ему следовать не только кандидатам в полководцы, но и вообще всякому военному деятелю. Правда, иной может переоценить свои силы, но все же и для него такой внутренний анализ будет полезен, заставив задуматься над своими действиями и тем, что недостает для пополнения необходимых качеств и познаний.