Когда волей широких масс трудового казачества Кубань начала коллективизироваться, ликвидируя кулачество как класс, контрреволюционное ядро станицы на нелегальном совещании решило:
— Нужно держаться, бо немного осталось и скоро придут «наши».
Так решили главари: Илларион Ковтун — бывший помощник атамана, член Кубанской рады Василий Назаренко, матерой кулак Юрченко, приговоренный к расстрелу в 1920 году, но сумевший каким-то способом избежать расстрела, и кучка их сподвижников. Но как сохранить своих людей, как избежать выселения? Решено было, что «своим людям» надо вступать в колхозы.
В колхоз «Червонный прапор» первыми вошли организаторы контрреволюционного заговора против советской власти и колхозов. Они потянули за собой в колхоз многочисленную свою родню, понимая, что сподручнее будет вредить через «своих людей». И вот, например, 15 кулацких семей Нззаренок входят в колхоз.
Вербовать начинают прежде всего кулаков и зажиточных «своих людей» — казаков. Назаренко, Ковтун и другие белобандиты советуют вступить в колхоз: «все равно, мол, выхода нет, если же сгуртуемся в колхозе, сообща сохраним имущество, а потом и разойдемся каждый со своим».
Бедняков же и середняков запугивали:
— Не идите в колхоз, разор и гибель, а придут «наши» казаки, и вовсе вам не сдобровать!
Вот почему не случайно, что станица Полтавская на нынешний день коллективизирована была только на одну, примерно, третью часть, две трети были единоличниками, причем огромное количество бедноты, середняков и даже бывших красных партизан остались за бортом колхоза. Назаренко, Ковтуну, Юрченко и их друзьям нужен был «свой» колхоз, беднота, середняки были в «их» колхозе ни к чему.
В результате верховодами молодого колхоза «Червонный прапор» оказались Назаренко — в качестве председателя ревизионной комиссии, Ковтун и другие кулаки — в роли учетчиков, бригадиров, конторских служащих, которые и повели у себя из поводу колхозную массу.
— Робить, абы как! — учило кулачье колхозников, — бо скоро придуть наши. — И эта наука давала свои результаты.