Протопопов. – Этого я не помню.
Родичев. – Это имеет большое значение, потому что вы были назначены через Распутина Штюрмером, может быть, через императрицу?
Протопопов. – Помнится, что я был у императрицы, когда я был министром, а до назначения я не был.
Председатель. – Какая беседа произошла между вами и государыней?
Протопопов. – Ничего особенного. Совершенно спокойная тема.
Председатель. – Я говорю о государственном содержании.
Протопопов. – Мы очень мало трогали эту тему. Она была очень образованный человек, с ней было очень интересно говорить, например, о физиократах.
Родичев. – Вы рассчитывали, что будете опираться на общественное мнение страны? Как вы согласовали совместную деятельность со Штюрмером и надежду опираться на доверие страны?
Протопопов. – Я прямо скажу, что в ту минуту, когда я принял министерство, у меня было честолюбие, которое бегало и прыгало, значит, я сделал непродуманно и несознательно; если бы я сделал это продуманно и сознательно, или поговорил бы с людьми, которые относятся дружелюбно и спокойно, может быть, ничего бы не было.
Родичев. – После 1 ноября, как могли вы отнестись спокойно к тому обстоятельству, что Штюрмер, на брошенное ему в лицо обвинение, не отвечал опровержением этого обвинения, а пригрозил Милюкову привлечением его к ответственности за клевету?