Соколов. – Вы, значит, игнорировали эти слухи?
Протопопов. – Я не игнорировал, я боялся.
Соколов. – Из вашего показания я записал следующие слова: «Даже незлобивое сердце никогда не нужно сразу бить и добивать, потому что оно тогда делается действительно нехорошим и потому рождаются дурные чувства». Вы этим определяете свою политику. Какие дурные чувства были у вас?
Протопопов. – Вот если бы Дорошевич мне сказал…
Соколов. – Какие у вас дурные чувства явились под влиянием нападений на вас общественных элементов?
Протопопов. – Родился известного рода протест, – а вот я все-таки… Если бы на меня так не нападали, я бы не протестовал. А вот я буду сидеть, и все-таки я сидел. Злоба была.
Соколов. – Позвольте вернуться к 14 февраля. У вас получены были сведения, что 14 февраля готовится движение в Государственную Думу, вы знали об этом. Какие меры вы приняли к тому, чтобы этого движения не было?
Протопопов. – Это не мое дело, принимать или не принимать меры. Это дело главнокомандующего войсками, как генерал-губернатора, и они принимались и мне ничего не говорили. Например, во время забастовок, им принимались меры по разговору с министром торговли. Брали в окопы известный возраст. Я даже этого не знал.
Председатель. – Кого брали в окопы?
Протопопов. – Рабочих.