Завадский. – Например, Распутин просит, чтобы вы сделали губернатором такого-то.
Протопопов. – Это постоянно бывало. Масса записок было. Ведь получишь бог знает сколько[*] из них ⅞ совершенно невозможные и безобразные.
Завадский. – Я считаю, что в России всякий министр, даже не министр, а начальствующая часть получает записки от знакомых и может их исполнять или не исполнять, но получать от Распутина было другое дело. Он давил на министров, потому что он был, как вы говорили, челядинец.
Протопопов. – Он на меня особенно не давил, а просто писал: «Милай, дорогой»… а потом безобразие какое-нибудь. Это совершенно верно.
Председатель. – Я вас должен просить давать более определенные ответы. Вас спрашивают, хотят выяснить влияние Распутина. Вы говорите – особенно не давил. Вы не можете не знать, что когда вы говорите – особенно не давил, то, в сущности, вы этим ничего не отвечаете, даете уклончивый ответ. «Особенно не давил» в этом разумного содержания нет, это есть уклончивый ответ.
Протопопов. – Я категорически отвечаю, что исполнял только то, что мне казалось возможным, а остальных требований я не исполнял, и это будет ⅞.
Завадский. – Позвольте предложить такой вопрос: то, что считали возможным, а исполнили ли бы вы, если бы просьбы Распутина не было?
Протопопов. – Если бы пришел этот самый человек, то я, быть может, и исполнил бы.
Завадский. – Примера не можете вспомнить?
Протопопов. – Ведь все мелочные, так не могу. Крупного, большого ни одного назначения он у меня не просил.