Завадский. – Так что у вас не было назначения вроде назначения Белецкого до вас?
Протопопов. – О, нет.
Завадский. – А вот меня тогда интересует такой вопрос: на каком основании, сделавшись министром внутренних дел, вы сейчас же сместили Степанова?
Протопопов . – Со Степановым была история следующая. Во-первых, Степанов был в очень дурных отношениях со Штюрмером и очень много было сделано в этом отношении. Затем я его мало знал, Степанова, но он мне казался человеком порядочным. Но тут вышла история, которая заставила наши отношения кончить. Это история Мануйлова. Приносит мне письмо секретное Степанов, которое он получил из генерального штаба или из главного штаба, где было изложено при препроводительной записке, что Мануйлова какой-то франт вызывает в Копенгаген на съезд директоров [надо: «на съезд докторов»], будто бы, но это надо понимать иначе, что это какое-то совещание.
Председатель. – Простите, я не усвоил вашу мысль, вам стало известно…
Протопопов. – Мне принес эту бумажку Степанов.
Председатель. – Когда?
Протопопов. – Недели за полторы, две. Вот он читает и все неясно. Ссылка на письмо. Я его спрашиваю: «Письмо приложено?» «Нет, – говорит, – письма нет». Тогда я ему говорю: «Будьте любезны, снимите копию, оставьте копию, а в этом генеральном штабе сверьтесь, почему нет подлинного письма. Я судить по этому не могу, как с этим быть». – «В Ставку отослать?», он мне так сказал. «Нет, – я говорю, – какая Ставка?! Сначала надо разобраться». Когда он мне эту штуку прочел, а потом прошло два, три дня, я спрашиваю, а он говорит: «Это оказалось вздор, и письмо совершенно не подтверждает содержания бумаги», – будто он там был…
Председатель. – Т.-е. там в штабе, он, Степанов?
Протопопов. – Да, Степанов. «А копию, – говорит, – извините, я позабыл снять».