Протопопов. – Нет, Бальц не говорил, а говорил Волконский. Волконский раз мне сказал: «Ты на меня не рассердишься, я бы на твоем месте ушел». Я ничуть не рассердился.
Председатель. – Почему же он вам посоветовал, он представил вам доводы?
Протопопов. – Ничего не сказал – «Вот ты рассердился, я ничего тебе больше не скажу» – напрасно, а потом, главное то, что я три раза просился уйти.
Смиттен. – Вы как раз подходите к вопросу, который меня интересует. Вы три раза просились уйти, это были просьбы в виде письменных докладов?
Протопопов. – Нет, я лично просил государя.
Смиттен. – Значит, никаких письменных следов не может быть?
Протопопов. – Нет.
Смиттен. – Как же я могу согласовать ваше заявление о том, что вы три раза просились уйти, с вашим же заявлением о том, что если бы вас не очень обидели в Государственной Думе, если можно так выразиться, если бы вы на зло не хотели остаться…
Председатель. – Это формулировка не ваша, а члена Комиссии.
Смиттен. – Я хотел правильнее войти в вашу мысль. Как связать эти два положения?